«То была не интрижка — ты была на ладошке…»
О присутствии Ксюши в жизни Высоцкого знали очень немногие. Даже для «домового Таганки» Валерия Золотухина ее существование оказалось полной неожиданностью: «… что это за девица? Любил он ее, оказывается, и два года жизни ей отдал… Ничего не знал… Ничего. Совершенно далек я оказался в последние годы от него…».
Говорят, Оксану Владимир Семенович называл своей последней любовью. Когда они встретились, ему было под сорок, а ей — вдвое меньше. Но он с ходу, как выразилась Оксана, обалдел.
Особое положение юной девушки на Таганке объяснялось вполне прозаически: услугами ее тетки-стоматолога пользовались актеры любимовского театра, расплачиваясь сверхценным дефицитом — билетами. Дело житейское.
В антракте одного из спектаклей Оксана заглянула в служебную комнату, нужно было позвонить. «Там, — вспоминала она, — сидел Володя, и администратор Яков Безродный сказал: «Ксюша, это Володя Высоцкий. Володя, это Ксюша». Володя в это время разговаривал по телефону, но сразу повесил трубку. Почему-то мимо аппарата… «Куда вы после спектакля?» — спросил он. «Домой». — «Не бросайте меня, я вас подвезу».
У театрального подъезда неутомимый жуир Смехов, усаживаясь за руль своих зеленых «жигулей», предложил: «Ксюша, давайте скорее, я вас жду». — «Нет, уже подвозят». — «Кто?» Она показала на машину Высоцкого. Смехов тут же скис: «Конечно, куда нам против «мерседеса»?!»
Владимир Семенович подвез Ксюшу, галантно взял телефончик, предложил встретиться. Девочка не только самостоятельная, но и своенравная, Оксана засомневалась, идти ли ей на свидание. Ее терзания возмутили подружку: «Ты что?! Да все бабы Советского Союза просто мечтают оказаться на твоем месте!»
Она мысленно представила количество этих женщин — и пошла.
С первой минуты разговора, казалось ей, у каждого из нас было ощущение, что встретился родной человек. У нас было очень много общего во вкусах, привычках, характерах. Иногда казалось, что мы и раньше были знакомы, потом на какое-то время расстались — и вот опять встретились… Володя даже вспомнил, что бывал у моих родителей дома и знал мою маму.
Уже на следующий день Ксюша рассталась со своим мальчиком — потенциальным женихом. Отныне вся ее жизнь была заполнена только Высоцким: «Мне было достаточно, что мы вместе. И хотя, конечно, были и чувства, и накал, и страсть, о том, что он меня любит, он мне сказал только через год. И для меня это стало сильнейшим потрясением, моментом абсолютного счастья… Когда… я в первый раз у него ночевала, мы утром встали, и я убрала постель… Он сказал: «Ты — первая женщина, которая убрала за собой постель…» Он вдруг понял, что я делаю это не потому, что он — Высоцкий, а человек, которого я люблю…»
«Эру милосердия» можно даже в США…»
Когда к выстроенному павильону бильярдной подкатила машина и из нее появились Марина Влади с сестрой, сообразительный помощник режиссера тут же подлетел и сказал дамам, что мигом позовет Высоцкого.
«Вижу, — рассказывал актер Лев Перфилов, — выскакивает Володя из этой бильярдной. На крохотном пятачке лестницы начинается его невероятный танец на одной ноге. Это и «барыня», и «яблочко», и «тарантелла» одновременно. А между Мариной и Володей — несколько метров. Она смотрит — он танцует. Танец восторга! Забыть это нельзя. Вдруг, так же внезапно, он срывается с места и мчится обратно к камере…»
Едва Высоцкий появился в павильоне и подал условный сигнал, Говорухин тут же хлопнул в ладони и громко объявил: «Все! На сегодня — финиш. Всем спасибо. До завтра». Участники сцены в бильярдной облегченно вздохнули и зааплодировали. Ура, первый съемочный день позади!..
К режиссеру подошел Высоцкий: «Ну что, поздравляю с почином. Поехали?.. Марина ждет».
— Поехали!
К приезду гостей на приморской даче уже все было готово. Стол ломился, компания в сборе и в нетерпении. При появлении Марины Влади захлопали пробки шампанского, а навстречу имениннице полетели букеты цветов…
Когда отзвучали здравицы в честь юбилярши, тосты за старт «Эры милосердия», Марина мягко коснулась руки Говорухина: «Слава, пойдем поговорим». Они поднялись из-за стола под цветущей старой вишней и пошли в дом. Это была дача друзей Станислава Сергеевича, которую они с Высоцким сняли специально к приезду Марины.
У дома их ждал Владимир. Когда они зашли в маленькую комнату, он запер дверь: «Чтоб никто не мешал».
— Слава, у нас есть просьба, — начала Марина.
— Я слушаю.
— Отпусти Володю с этой картины. Снимай другого артиста.
Говорухин вопросительно посмотрел на нее, а потом на Владимира.
— Слава, отпусти. Мы с Мариной так решили, — заговорил Высоцкий. — Понимаешь…
— Не понимаю, — отрезал Станислав Сергеевич. — Не понимаю. «Вы так решили»… А обо мне вы подумали?! Потрачены огромные деньги, начался съемочный период. Вы с ума сошли! Отступать поздно. Это невозможно!
— Возможно, — возразил Высоцкий. — Помнишь, Вайнеры еще в прошлом году говорили, что на роль Жеглова подошел бы и Губенко, и Сережка Шакуров. Забыл?
— Не забыл.
— Ну вот! — усилил напор Владимир. — Снимай, кто тебе мешает? У них получится!
— Весь фильм ставится на тебя. От сценария до партнеров. Ты же сам подбирал, кто тебя устраивает, кто нет. А теперь все это ломать к чертовой матери?! Только потому, что «вы так решили»?!
— Пойми, Слава, — Высоцкий уже не жалел друга, — мне так мало осталось, я не могу тратить год жизни на эту роль! Если хочешь, я на колени перед тобой встану, только отпусти. Я хочу еще мир посмотреть, отписаться, в конце концов. Пойми. Не заставляй ты меня…
— Я и не заставляю, — Говорухин старался говорить максимально спокойно, потому что знал: начнутся эмоции — Высоцкий с Мариной его переиграют. — Но эта роль для тебя. Вспомни, с каким трудом тебя пробивали, сколько мы потом с тобой обсуждали весь этот долбаный фильм, все сцены продумали, весь антураж, все мелочи — от твоей прически до песен, сколько спорили, мечтали об этой «Эре милосердия». Тебе жаль мечты о путешествиях? А почему тебе не жаль нашей общей мечты об этом фильме?! Ты же знаешь, если ты уйдешь, из моей жизни нужно будет вычеркнуть целый год, чтобы вновь запуститься. Новый исполнитель, новый рисунок роли… Да ты же сам все прекрасно понимаешь, чего я объясняю?!
— Слава, отпусти Володю, — умоляющим тоном сказала Марина.
— Нет. Володя, ты хочешь путешествовать? Пожалуйста. Я для тебя создам самый щадящий режим. Никто не заставляет тебя сидеть весь съемочный период здесь, в Одессе. Езжай куда хочешь. Появляются свободные дни, приезжаешь, снимаем твои сцены. Не дури, Володя, все будет хорошо… Я тебе обещаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
