вышел?
– Должно быть, он вот-вот продвинется в совершенствовании еще дальше, – ответил Ши Мэй и, глотнув из чашки линшаньской росы, поднял глаза на затянувшие небо свинцовые тучи. – Скоро пойдет снег, и придет сезон Малых холодов[57]. Интересно, выйдет ли учитель до Нового года?
Мо Жань, лениво листавший учебник мечевого боя, отозвался:
– Не думаю. Он же прислал нам цветок яблони несколько дней назад и передал, что еще долго будет оставаться в затворничестве. По-моему, все это звучит весьма странно.
В тот день все на пике Сышэн отдыхали от трудов, и ученикам не нужно было идти на занятия, поэтому Мо Жань с остальными собрались в одном из небольших павильонов во дворе и наслаждались чаем, а также подогретым вином. Бамбуковые занавеси были наполовину свернуты, и тяжелые внешние занавеси были также немного подняты, чтобы густой пар мог свободно выходить сквозь щели внизу.
В последнее время с ними также часто проводил время один из учеников старейшины Сюаньцзи, мальчик по имени Ся Сыни.
С того дня, как он познакомился с Сюэ Мэном, тот стал то и дело затаскивать его на совместные тренировки, и со временем мальчик стал неразлучен с их троицей. Так к изначально троим ученикам старейшины Юйхэна незаметно добавился еще один помладше.
В те минуты Чу Ваньнин, которого теперь звали Ся Сыни, сидел за столом и поглощал сладости. Ел он, как всегда, очень культурно, но с весьма немаленькой скоростью.
Бросив на мальчика случайный взгляд, Сюэ Мэн отвернулся было, но вновь взглянул в тарелку и обомлел.
– Ого, братец, и от кого у тебя такой аппетит? – пораженно воскликнул юноша.
Чу Ваньнин продолжал невозмутимо жевать османтусовое пирожное. Оно было таким вкусным, что у Чу Ваньнина не было ни малейшего желания отвлекаться на Сюэ Мэна, не говоря уже о том, что кто-нибудь мог воспользоваться моментом и стащить остаток сладостей у него из-под носа.
Руки Мо Жаня и Чу Ваньнина одновременно приземлились на последний кусочек песочного печенья, из тех, что делают в виде цветов лотоса. Резко подняв глаза, они столкнулись взглядами, и в воздухе между ними, казалось, посыпались искры.
– Убери руку, – потребовал Чу Ваньнин.
– Ни за что, – отрезал Мо Жань.
– Отдай.
– Ты съел уже восемь, это – мое.
– Можешь взять любое другое, но «лотос» не дам.
Мо Жань некоторое время пристально смотрел на мальчишку, а потом пустил в ход самое действенное из средств убеждения:
– Братец, будешь есть так много сладкого – зубы испортишь.
– Ну и пусть, – хладнокровно отозвался Чу Ваньнин. – Мне шесть лет, и мне не будет ни перед кем стыдно.
Мо Жань замолк, не зная, что на это ответить.
Раздался хлопок – это Сюэ Мэн дал Мо Жаню оплеуху, недовольно проговорив:
– Мо Вэйюй, тебе самому не надоело? Такой взрослый, а отнимаешь еду у маленьких.
Пока Мо Жань охал, прижимая ладонь к щеке, Чу Ваньнин ловко сцапал последнее печенье и с довольным видом вгрызся в него.
– Брате-ец!
Но Чу Ваньнин не обратил на него ни малейшего внимания, полностью сосредоточившись на сладком.
Они четверо все еще отдыхали и шумно веселились, когда в воздухе внезапно раздался резкий, пронзительный свист, эхом прокатившийся по всему пику Сышэн.
– Сигнал общего сбора? – сказал Чу Ваньнин, слегка помрачнев.
Откинув занавеску в сторону, Сюэ Мэн выглянул наружу. Прохаживающиеся снаружи ученики застыли на месте и принялись с удивленными лицами глядеть по сторонам.
Услышав сигнальный свисток, все ученики духовной школы пика Сышэн должны были собраться на площади перед павильоном Даньсинь. Этот сигнал подавали лишь в случае возникновения чрезвычайных ситуаций, и до того, как Чу Ваньнин поселился на пике Сышэн, он часто звучал в те дни, когда в завесе, отделяющей мир демонов, опять образовывалась прореха. Однако потом к школе присоединился старейшина Юйхэн, и сигнал общего сбора уже очень давно не оглашал окрестности.
Ши Мэй отложил в сторону свиток, который читал, поднялся на ноги и, подойдя к окну, встал рядом с Сюэ Мэном.
– Как странно. Что такого важного могло случиться?
– Не знаю. Ладно, пойдемте посмотрим.
Один лишь Мо Жань промолчал. Плотно сжав губы, он опустил ресницы, скрывая под ними неестественный блеск глаз. Он прекрасно знал, что означал этот сигнал. Правда, по прошлой жизни ему казалось, что все эти события произошли в несколько иное время, поэтому он не ожидал, что все случится так скоро…
Когда они четверо прибыли на место сбора, все остальные ученики со старейшинами уже собрались, мгновенно заполнив всю огромную площадь перед павильоном Даньсинь. Дождавшись, пока все соберутся, Сюэ Чжэнъюн вышел из дверей павильона и встал возле резной ограды, под которой начиналась ведущая вниз длинная каменная лестница. Вслед за ним из павильона вышли шесть изящных женщин с прекрасными, но холодными лицами. Они стояли, обдуваемые холодным зимним ветром, одетые, несмотря на погоду, в одни лишь тонкие газовые платья. Взгляд тут же цеплялся за их юбки цвета пурпурной зари, глаза, словно пылавшие алым огнем, треплющиеся на ветру шелковые пояса и отметины на лбу, напоминавшие языки пламени.
При одном взгляде на них Сюэ Мэн потрясенно замер. И не он один – все присутствующие на площади изменились в лице, едва увидев эти шесть женщин.
Сюэ Мэн долго молчал, лишившись дара речи от изумления. Придя же в себя, он дрожащим голосом пробормотал:
– Посланницы бессмертных из юйминь, «пернатого народа»… Они… они что, прибыли из бессмертной обители Чжуцюэ[58]?
Глава 55
Этот достопочтенный встревожен
Хотя Чжуцюэ и называли «бессмертной обителью», жили в ней вовсе не бессмертные небожители, а племя полубогов-полудемонов, появившихся в результате смешения кровей.
На всем материке совершенствующихся они больше всех походили на небожителей и назывались народом юйминь.
В распоряжении юйминь, поколениями обитавших в далеком волшебном краю у горы Цзюхуашань[59], находился собственный Персиковый источник[60], и в дела смертных они вмешивались очень редко.
Впрочем, обладая лишь наполовину божественной кровью, они не могли полностью отрешиться от мира людей, а потому, когда равновесие в мире совершенствующихся нарушалось и он оказывался под угрозой, приходили, чтобы своей могучей духовной силой помочь смертным справиться с трудностями. В прошлой жизни, когда развязанная Мо Жанем война потрясла весь мир, юйминь также появились, чтобы остановить его, но даже их сил не хватило, чтобы победить владыку всего мира смертных, в совершенстве овладевшего тремя великими запретными техниками. В конце концов Мо Жань уничтожил без остатка весь народ юйминь, поправ ногами их «вонючую кровь» и покрывшие землю перья, поломанные
