Эту поддержку от врагов поэта Николай Соломонович Мартынов почувствовал сразу же после убийства с разных сторон. Все — и маленькие, и большие враги Лермонтова, от какого-нибудь офицеришки Арнольди или какого-нибудь мелкого завистливого поэтика до самого главного врага императора Николая I — бросились дружно защищать убийцу. Среди них и все как один — секунданты на дуэли. Я не помню, чтобы на дуэли Пушкина секундант Пушкина защищал Дантеса, а секундант Дантеса защищал Пушкина. Какая-то необычная дуэль случилась под Перкальской скалой. Как хорошо в таком полицейском государстве, как наше, быть убийцей ненужного властям человека. Все будут тебе рады. И здесь уже политика ни при чем, уже без советских канонов мы свободно понимаем, так перечеркнуть всё налаженное гражданское следствие, которое разобралось бы досконально в мелочах убийства и определило бы вину каждого секунданта, как сделала имперская власть по приказу Николая I, передавшее следствие в военный суд и за три дня подписавшее все бумаги, никто не мог. Что нынешнее правосудие, что николаевское — одно и то же.
Уже на следующий день после убийства комендант города Пятигорска полковник Ильяшенков назначил следственную комиссию. Были арестованы сам Мартынов и два заявленных секунданта Васильчиков и Глебов. Осмотрены место происшествия и квартира, составлена опись имущества поэта. Врач Барклай-де-Толли освидетельствовал тело. Опросили слуг стрелявшихся и госпожу Верзилину, в доме которой произошла ссора.
Если бы Столыпин и Трубецкой присутствовали при дуэли, то хотя бы через годы они хоть что-то рассказали бы о ней, имя Лермонтова уже гремело повсюду, детям, внукам, в письмах родным хоть что-то бы оставили. Почему эти высокородные аристократы скрывали правду? Вернемся к дуэли. Ни врача, ни повозки не было, это подтверждение того, что никто драться не собирался. Почему всё было сделано в такой спешке? Почему они спокойно не переждали бурю, в конце концов, не перенесли дуэль на другой день? После убийства Лермонтова Мартынов сразу уехал, вслед за ним уехал Васильчиков за врачом и повозкой. С телом Лермонтова остался один Глебов. Потом начался ливень, ускакал и Глебов тоже вроде бы в поисках повозки. Тело Лермонтова лежало одиноко. Пока не приехали слуги с повозкой.
Все нынешние романтические версии, будто бы Лермонтов сам искал смерти и это было замаскированное самоубийство, не имеют никаких оснований. Если не считать доказательством самоубийства то, что опытнейший стрелок Лермонтов отказался от выстрела. Он не искал смерти, это видно даже в самых мрачных его стихах:
Есть время — леденеет быстрый ум;Есть сумерки души, когда предметЖеланий мрачен: усыпленье дум;Меж радостью и горем полусвет;Душа сама собою стеснена,Жизнь ненавистна, но и смерть страшна,Находишь корень мук в себе самом,И небо обвинить нельзя ни в чем.
Конечно, лучше бы всем было, если бы он прикончил на дуэли этого Мартышку. И взялся бы за свои романы. Но, во-первых, не таким он был человеком, чтобы стрелять в своих приятелей; во-вторых, тогда бы его привлекли к ответственности судебные власти. Думаю, по распоряжению Николая он получил бы за новую дуэль да еще со смертельным исходом максимальное пожизненное наказание. Вот о чем умалчивают почему-то все исследователи: Лермонтов по решению властей никак не мог участвовать в дуэли после предыдущего наказания. Если бы не эта его смерть, то получил бы каторгу или пожизненно попал бы в солдаты, так что ему в любом случае было бы не до литературы. Вот поэтому я вполне допускаю, что не было никакой дуэли, а произошли убийство Лермонтова Мартыновым и последующая инсценировка мнимой дуэли. А для того чтобы убедиться в смерти поэта, Мартынов подошел к лежащему на земле Лермонтову и вроде бы поцеловал его прощально. Этот поцелуй потом назвали "поцелуем Иуды", так и было. Убийца убедился, что противник мертв, и сразу же ускакал в город.
Потому и молчал Алексей Столыпин, что разоблачать виновников он не хотел, а участвовать во лжи тоже не желал.
Дуэль. Рисунок М. Ю. Лермонтова. 1832–1834 гг. Городское кладбище в Пятигорске. Справа внизу простой камень на месте захоронения М. Ю. Лермонтова. Рисунок. XIX в.Вот потому все потом быстро "забыли" место дуэли, что при его выборе тоже произошло явное нарушение дуэльного кодекса. Потому все подыгрывали Мартынову, что и сами чувствовали себя соучастниками убийства. Почему не развели дуэлянтов сразу после счета "три"? Почему кто-то еще позволил себе что-то крикнуть возбуждающее, провоцирующее стрелка? И если это был Столыпин, понятно, почему потом он всю жизнь позорно молчал.
Мне во всей этой истории с убийством понятны только двое. Сам Михаил Лермонтов, считавший это событие мелким происшествием, которое закончится дружеской попойкой. Верящий, что и его вспыльчивый старый приятель Мартынов стрелять тоже не будет или выстрелит в воздух.
Понятен и Николай Мартынов, угрюмо ненавидящий Лермонтова за его легкий талант, за его веселый и незлобный характер, стрелявший сразу в двоих: и в Лермонтова-поэта, и в Лермонтова-человека. Он не мог промахнуться. Слишком велика была его цель.
Все остальные вели себя мелко и позорно. О какой дворянской чести тут можно говорить? Лгали на официальном следствии, лгали друг другу, лгали будущей истории. Особенно когда всем стало ясно, кого они уничтожили.
Стоял ли кто за Мартыновым? Так ли это важно? Он сам хотел убить на его глазах выросший русский талант. Кто бы из каких кругов его ни науськивал на эту дуэль, Мартынов сам с большим желанием сделал свое черное дело.
Спустя годы Мартынов объяснял, что он вызвал Лермонтова на дуэль за то, что поэт в 1837 году оскорбил его семью и сестру, вскрыв и прочитав посланное с ним письмо его сестры Натальи, чтобы узнать ее мнение о нем. Мне кажется, тем самым и подтвердил Мартынов свою лживость. Письмо было послано в 1837 году, после этого Мартынов четыре года общался с Лермонтовым и не вспоминал о письме, в 1840 году он постоянно приходил в Москве к сестрам Мартыновым и дружески общался с ними, о письме было всеми забыто. И вдруг после дуэли опять всплыло это письмо.
В записи П. Дикова так отображен поединок у подножия Машука: "Лермонтов хотел казаться спокойным, но на его лице выражалось болезненное состояние. Он поднял пистолет и опустил его тотчас же: "Господа! Я стрелять не хочу! Вам известно, что я стреляю хорошо; такое ничтожное расстояние не позволит мне дать промах"… Мартынов задрожал, но промолчал. Лермонтов… поднял пистолет и выстрелил вверх над его головой". Затем грянул выстрел Мартынова. Поэт упал… "Мы подбежали, говорили мне бывшие в толпе, он едва дышал; пуля пробила руку и правый бок. По увещеванию секундантов, Мартынов подошел к Лермонтову и сказал: "Прости, Лермонтов!" Последний хотел что-то сказать, повернулся и умер со своей ужасною погубившею его улыбкою".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
