Похлопав старого законника по плечу, человек поднялся и грустно огляделся:
— Все спят…
Сохраняющие почтительное молчание ханаттани плотными рядами стояли на ступенях террасы. Придерживая хлопающие и парусящие занавеси, они наблюдали за обескураженным человеком в центре заваленного трупами зала.
Южане не решались приблизиться к законно избранному халифу аш-Шарийа. Человек в распоясанном халате придерживал то и дело сползающий с плеч короткий шерстяной плащ — черный в белую полосу, старый и грубый. Налетел сильный порыв ветра, и человек зябко запахнул полосатую ткань на груди — он кутался в плащ пророка, но ему не было никакого дела до того, что от холода его укрывает священная реликвия ашшаритов.
Ханаттани молча кивали друг другу, показывая на плащ пальцами — он исчез из халифской сокровищницы во время случившихся год назад беспорядков. Волнения начались, когда в столицу дошли известия о том, что в Фаленсийя избран новый халиф — Али ар-Рид по прозванию Чистая душа, знаменитый богослов и поэт. Говорили, что ангелы вынесли священную инсигнию халифской власти из сокровищницы, дабы передать ее достойному избраннику верующих. Тарик в то время осаждал Шамаху, и беспорядки подавили гвардейцы Саида аль-Амина.
В соседнем зале зазвенело оружие и раздался четкий звук отдающихся на мраморных плитах шагов. Поправляя украшенную серебряными пряжками перевязь, Тарик остановился под красно-желтой подковой арки. Потом поднял голову и посмотрел на человека, который, не обращая ни на что внимания, присел над лежавшим вниз лицом телом мальчика. Ар-Рид осторожно хлопал по худенькому плечику в великоватом зеленом кафтане и звал:
— Аббас? Аббас, детка, проснись!..
Он принялся трясти плечо младшего сына, а торчавшая у того между лопаток стрела качала белым оперением.
— Нет, не просыпается. Уже полдень, а они все спят, странно…
И он стал поворачиваться и оглядываться, хмурясь и в замешательстве покачивая головой. И оказался лицом к лицу с Тариком.
Они долго смотрели друг другу в глаза — Али ар-Рид с интересом, а Тарик бесстрастно. А потом нерегиль вздохнул и вынул из ножен джамбию. Стоявший перед ним человек проводил сверкающее изогнутое лезвие непонимающим взглядом и улыбнулся. Тарик положил руку ему на плечо, мягко привлек к себе — и всадил кинжал под ребра по самую рукоять. Али ар-Рид ахнул, широко раскрывая глаза, и стал медленно оползать на пол. Придерживая его за плечи и не давая упасть, Тарик опускался на колени вместе с ним. А потом, бережно держа ладонь под откинутой головой ар-Рида, осторожно уложил обмякшее тело на пол.
Мадинат-аль-Заура,
два месяца спустя
…— Я умоляю вас, госпожа, последуйте мудрому совету ваших вазиров!
Аль-Фадл ибн Сахль ибн Амир умоляюще сложил руки перед грудью. Молодой Амирид, ранее управлявший диваном посланий, а теперь назначенный на пост главного вазира, обладал редким даром убеждения — но сегодня утром даже он не мог совладать с Айшой.
Та принимала его, как всегда, во Дворике Госпожи. Здоровенная черешня шелестела тяжелыми ветвями за его спиной, ворочая на ветру блестящие, словно навощенные, овальные листья. Сквозь ткань завесы аль-Фадл видел, как Айша мечется туда-сюда — алый нежный шелк натянули аж под целыми тремя арками, и мать халифа бегала за струящейся тканью, подобно резвой газели.
Прислушавшись, вазир различил далекие веселые возгласы, доносящиеся с самой верхней террасы сада — мальчик играл там с невольницами в догонялки.
— Это будет… несправедливо! — воскликнула наконец Айша и села на свою подушку.
— Это будет правильно, — многозначительно ответил аль-Фадл ибн Сахль. — Он убил безобидного, пользующегося всеобщим уважением человека! Али ар-Рид не способен был обидеть и муху, а теперь благодаря этой беспримерной жестокости нас ославили убийцами… — вазир заколебался, и Айша ему этого не простила.
— … убийцами халифа? — ядовито переспросила она.
Ибн Сахль счел благоразумным промолчать и поклониться. Айша снова вскочила и зашагала за занавесом туда-сюда, позванивая серьгами и ножными браслетами.
— А что ты бы сделал на его месте, о Фадл? — вдруг обратилась она к нему.
— Я бы…
Она не дала закончить:
— Или ты полагаешь, что пожизненное заточение было бы для этого несчастного лучшим выходом?
Аль-Фадл только вздохнул:
— О могущественнейшая! Я хочу лишь сказать, что многие полагают, что нерегиль не должен был решать судьбу ар-Рида не испросив вашего согласия и соизволения. Он убил человека, провозглашенного халифом, о госпожа, — что бы мы об этом провозглашении сами ни думали. Что ему помешает поступить так в дальнейшем… с кем-нибудь другим?..
— Тарик — мой единственный слуга, от которого я не жду измены, — источающим яд голосом отозвалась из-за занавеса мать эмира верующих.
— Люди требуют наказать его, — тихо проговорил аль-Фадль. — Он совершил святотатство. На этот раз у нас получилось подавить зайядитские беспорядки в Маджерите и Куфе, но кто знает, какие испытания готовит нам Всевышний в будущем?
— Мятежники требовали распять его на мосту через Тиджр, — спокойно сказала Айша. — Ты это мне предлагаешь? Может, нам уступить еще каким-нибудь требованиям зайядитов?
В ответ аль-Фадл снова молитвенно сложил руки:
— Я лишь предлагаю не злить их, о светлейшая!
И умоляюще подвинул к занавесу золотой поднос с фирманом.
Айша снова села:
— Я уже подписывала такой фирман, о Фадл. И тот указ едва не послужил к моей гибели… И мы говорили с Мухаммадом ибн Бакийа о том же самом. Только он говорил мне об Исбилье, а ты, как я понимаю, хочешь напугать меня Шамахой.
Говорили, что жители непокорного города отказались покинуть дома и закрылись в крепости вместе с воинами гарнизона. Через шесть месяцев страшной осады нерегиль взял приступом восьмиугольную гордую башню шамахинской аль-кассабы. Рассказывали, что резня в городе была такая, что младенцы тонули в крови родителей.
— Его действия вызывают такие беспорядки, что нам выгоднее держать его под замком, чем выпускать сражаться с врагами, — твердо сказал главный вазир. — Госпожа, не заставляйте меня пересказывать вам то, о чем говорят простые люди. Скажу лишь: то, что он вытворяет, составило вам… дурную славу в народе.
— Ах да, сумеречная ведьма с кровавым убийцей на поводке, — сухо рассмеялась Айша. — Ты говоришь словами ибн Хальдуна, о Фадл, — как и ибн Бакийа до тебя.
«Вот ведьма», подумал про себя вазир. «Откуда она все знает?» Айша фыркнула, словно в ответ, и он почувствовал, как под рубашкой по спине ползут струйки пота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
