Покорно глядя в зеркало на то, как она постепенно преображается, Фредди думала о том, что эти кружева, пережившие несколько веков, избавляют ее от страха перед свадебной церемонией, поскольку сейчас, без военной формы, она все меньше и меньше походила на себя. Мысль о браке казалась уже не столь невероятной. Единственное, что Фредди узнавала, так это волосы, вздымавшиеся из облака кружев.
Как много замужних женщин, думала Фредди. Ее мать, леди Пенелопа, которую теперь придется называть просто Пенелопой. Она знала сотни замужних женщин, не тяготившихся браком. Что же тогда раздумывать, чего бояться? Но сегодняшний день — идеальный для полетов.
— Энтони уже готов? — спросила она Джейн. — Форма поглажена и все остальное в порядке?
— Энтони? — рассеянно отозвалась Джейн, застегивая молнию на своем светло-зеленом платье.
— Твой брат Энтони, мой жених, как говорят.
— О, Господи! — Джейн помчалась проверить и, вернувшись через несколько минут, взволнованно сообщила:
— Его нет! Никто ничего не знает!
— Что ты там говорила о военных, Джейн? — игриво спросила Фредди.
— Джейн, успокойся, — примирительно сказала Ева. — Он же позвонил и сказал, что выезжает. Ты забыла?
— Это было давным-давно!
— Возможно, он передумал, — задумчиво произнесла Фредди. — Такое случается даже в самых лучших семьях.
— Я с ним разговаривала, — сказала шестилетняя Софи.
— Когда, чертенок ты этакий? — строго спросила леди Пенелопа.
— Недавно. Я была внизу. Там телефон звонил. Я взяла трубку и услышала голос Энтони. Он мне что-то сказал.
— Почему же ты молчишь? — леди Пенелопа перешла на шепот, чтобы не сорваться на крик.
— Он просил никому не говорить, — важно ответила Софи. — У него шина спустилась, и он опоздает. Сказал, что приедет в церковь.
Леди Пенелопа взглянула на часы.
— Софи, Кейт, Сара, быстренько надевайте платья подружек невесты. Мы выходим ровно через двадцать минут.
— А что будет, если нам придется ждать в церкви? — зловещим тоном спросила Софи.
— Софи Харриет Элен Лонбридж… ты… испытываешь… мое… терпение.
При этих угрожающих словах все три девочки, пища, бросились наутек, сверкая белыми чулками.
В колясках, запряженных лошадьми, сопровождаемые всей деревней и соседями по графству, одни из которых шли пешком, другие ехали верхом или в колясках, свадебная процессия приблизилась к церкви в тот момент, когда подъехала машина с женихом. Тони и шафер вошли в ризницу до того, как часы на башне пробили три раза.
Войдя под руку с отцом под своды церкви, Фредди почувствовала себя, как в коконе. Она двигалась под звуки знакомого величественного марша. Единственное, что мешало присутствующим насладиться музыкой, это то, что все невольно прислушивались, не раздастся ли звук летящего бомбардировщика.
— Так вот какая у тебя невеста, — вздохнул шафер Джок Хемптон, бросив взгляд на высокую девушку с царственной осанкой. Всего несколько часов назад он собирался уехать в Лондон. — Теперь я понимаю, откуда такая спешка.
— Умолкни, — сквозь зубы проговорил Тони, для которого сейчас существовала одна Фредди. Узнать ее было невозможно.
Высокий и стройный, Тони был сантиметров на пять ниже долговязого светловолосого калифорнийца. Тот был в эскадрилье с самого начала, задолго до того, как Тони стал ее командиром. Оба молодых человека в синей форме королевских ВВС молча ждали. Под музыку органа Поль подвел Фредди к жениху.
Сделав шаг назад, Джок Хемптон наблюдал, как они произносили брачный обет. В полутьме церкви он почти не видел лица Фредди, скрытого вуалью. Кружево закрывало ее волосы, и, только когда она откинула вуаль, чтобы поцеловаться с Тони, Джок узнал ее. Она оказалась красива, на редкость красива, но главное, он встречал ее раньше и знал, что никогда не забудет это лицо. Впервые Джок увидел ее двадцать четыре часа назад, когда она, сдвинув назад шлем, помахала ему рукой; двадцать четыре часа назад, когда Фредди спасла ему жизнь.
Свадебный банкет проходил в самой большой комнате старого флигеля. Фредди успела потанцевать с каждым из своих новых родственников до того, как Джок Хемптон, увидев, как она топчется на одном месте с юным Найджелом, решил, что может позволить себе подойти к ней.
— Хочу поблагодарить вас, — сказал он.
Фредди давно уже сняла вуаль, и ее волосы растрепались, когда она танцевала с мужчинами от двенадцати до восьмидесяти лет. Каждый из них претендовал на близкое родство с ней. Шафер был единственным здесь мужчиной, который, как она надеялась, помолчит, и ей не придется напрягать усталые мозги.
Удивленная, Фредди подняла голову и посмотрела на него. «Наверняка из Калифорнии», — подумала она. Фредди училась в школе с похожими на него парнями, героями футбольных баталий в летних лагерях. Они на голову возвышались над другими — отличные спортсмены, золотая молодежь. Все они были немногим моложе этого героя. Выгоревшие волосы падали ему на лоб, что противоречило моде: мужчины сейчас пользовались бриалином для укладки волос. Он показался ей сильным. Фредди с удовольствием отметила, что танцует он отлично. В его ясных голубых глазах светилась загадочная улыбка, а от уголков глаз шли светлые морщинки, которые бывают только у пилотов, щурящихся от солнца. Этот рыцарь-викинг, неожиданно появившийся на ее свадьбе, как она поняла, непокорен и неприручен. «У него немножко пиратский вид», — подумала Фредди. Где Тони его откопал? Она вопросительно посмотрела на него. О чем это он говорит?
— Я собирался поблагодарить вас раньше, — пояснил он. — За то, что спасли мне жизнь… человек в надувной лодке… Не помните меня? Вы делаете такое каждый день?
— Вы?!
— Ага…
— Ах вы..! Идиот, трепач, кретин! Из-за вас меня чуть не уволили из вспомогательной авиации. Вы что, черт возьми, не могли держать язык за зубами? Нет, вам надо было выболтать все репортеру… всю эту глупую, идиотскую…
Она резко остановилась, чуть не упав ему на руки. Слишком потрясенная, она не могла танцевать.
— Вы весьма четко формулируете свои чувства, — заметил Джок, поддержав ее. — Хорошо, что вы сегодня не вооружены.
— Я и тогда была не вооружена. Мы летаем безоружными, умник!
— Вы блефовали с «мессершмиттом»?!
— Честно говоря, я об этом не думала.
— Ну и ну, миссис Лонбридж. Не знаю, завидовать ли моему замечательному командиру эскадрильи. Он понимает, что его жена — маньяк?
— Да ладно тебе! Мне хотелось развлечься для разнообразия! Вы, мужчины, присвоили себе право воевать, а мы должны довольствоваться перегонкой самолетов. Тебе понравилось бы заниматься все время только этим? Повтори-ка свое имя.
