Персонал, непосредственно занятый обслуживанием приборов и аппаратуры, насчитывает восемнадцать человек. Часть этих лиц несет охрану подступов с тыла — два поста. Остальной личный состав взвода управления составляет резерв и располагается в сотне шагов под насыпью, укрытый в ровиках.
НП в зоне досягаемости всех огневых средств противника. Определены ли его координаты немецкими артиллеристами? Посредством визуального наблюдения — едва ли. Приборы скрыты, только объективы глядят в зазоры между шпалами. Разведку с воздуха ни вчера, ни сегодня немцы не вели.
Личный состав НП постоянно находится под воздействием противника. Близкие разрывы мин и снарядов колеблют насыпь, щебенка скользит по стенке, осыпается. Осколки и пули попадают в бруствер, рикошетируют, крошат щебень, и частицы его сохраняют убойную силу. Прямое попадание снаряда или мины в насыпь, даже на расстоянии в полкилометра, вызывает звучание в рельсах, которое неприятно действует на слух. Во время интенсивных огневых налетов грохот глушит людей и не прерывается минутами.
Впереди широкой полудугой раскинулись строения северной окраины Малина. Дальность от 2 до 4 километров. С северо-запада вплотную примыкал лес, в глубине его возвышалось здание лесотехникума. Дальность 5—7 километров. Каково было прежде назначение пространства за железнодорожной насыпью? По всей видимости, это выгон для скота, пустырь. Плоская, выжженная солнцем равнина. Ни деревца, ни кустика. В южной части пустыря — довольно большой водоем, возможно, запруда или озеро. Стаи гусей, уток плещутся в воде, машут белыми крыльями.
Чаша озера вытянута в сторону города. Еще одна заметная деталь в восточной части общей панорамы — довольно глубокая долина, которую пересекла железнодорожная насыпь. Вчера еще катились по рельсам воинские транспорты из Киева на Коростень и в обратном направлении.
Подразделения 4-го дивизиона занимают участок по фронту около трех километров. Утром они потеснили немецкую пехоту. В центре передний край удален приблизительно на километр-два, фланги упираются в насыпь. А положение за пределами этого участка? Смольков говорит, будто фланги не обеспечены, там наших подразделений нет. Основную нагрузку в обороне на рубеже железнодорожной насыпи нес 4-й дивизион артиллерийской инструментальной разведки. Он комплектовался преимущественно техническими специалистами и меньше других в полку подготовлен к действиям в роли пехоты. Но в условиях тех дней часто возникали совершенно неожиданные задачи. Специализация — с этим никто пе считался. Все усилия направлялись к одному: выйти из критической ситуации любой ценой в данный момент.
Так и случилось 14 июля. Колонна подразделений 4-го дивизиона — по каким-то причинам он был задержан в районе Чоповичи — миновала железнодорожный переезд около 20 часов. Большая часть людей спала в кузовах, никто не обращал внимания на мотоцикл, который мчался навстречу. В коляске сидел лейтенант Кобец, командир штабной батареи.
Мотоцикл промчался в конец колонны и обратно. Лейтенант Кобец нашел командира дивизиона и сообщил: в Малине немцы. 1-й, 2-й, 3-й дивизионы занимают боевые порядки — огневые позиции в районе села Пирожки, наблюдательные пункты на рубеже железнодорожной насыпи. 4-му дивизиону возвратиться назад, к переезду, найти батальонного комиссара Дроздова, развернуть подразделения и обеспечить прикрытие рубежа НП со стороны Малина.
Неожиданно поднялась стрельба. Колонна пришла в замешательство, несколько автомобилей загорелось, другие ехали, кто куда. Люди разбегались в поисках укрытий. Началась паника. Никто толком не знал, что происходит.
Только два человека понимали опасность положения — батальонный комиссар Дроздов и капитан Магомет — командир 4-го дивизиона. Немцы напали на хвост колонны. Единственный шанс избежать разгрома — немедленно двинуться им навстречу. Задержать любой ценой. Батареям необходимо время для занятия боевых порядков.
Батальонный комиссар Дроздов и капитан Магомет метались в темноте из одного подразделения в другое, объясняли, уговаривали, требовали. В конце концов им удалось повернуть 400 человек лицом к железной дороге.
4-й дивизион многим обязан этим двум — командиру и комиссару. Люди не знали, где свои, где противник. Следуя примеру начальников, подразделения двинулись вперед. Паника улеглась.
Девять батарей открыли огонь. Той ночью в 231-м КАП не было ни одного орудия, ни одного карабина и пулемета, который не стрелял, и вероятно, ни одного бездействующего человека. Штабные писари, техники, шофера и повара, специалисты тыловых служб — все участвовали в бою. Подразделения 231-го КАП в общем порыве задержали противника. Но бесспорно, решающая роль принадлежала старшим начальникам, командирам дивизионов: 1-го — старшему лейтенанту Плешакову, 2-го — капитану Значенко, 3-го — старшему лейтенанту Горунову, командирам батарей — старшему лейтенанту Чикало, лейтенанту Линеву, лейтенанту Горохову, младшему лейтенанту Устимовичу, лейтенанту Миронову, младшему лейтенанту Варавину, младшему лейтенанту Панкову, младшему лейтенанту Волынцеву, младшему лейтенанту Полячкову.
Внезапность нападения, темнота, отсутствие ориентиров, необходимых артиллеристу, не смутили этих доблестных командиров. Их самообладание и выдержка служили примером рядовому составу — орудийным номерам, разведчикам, связистам, топографам.
Внезапная атака утром, предпринятая подразделениями 4-го дивизиона по приказанию командира полка, изменила положение к лучшему. Пехота противника была оттеснена от насыпи на расстояние до одного километра. С НП 6-й батареи просматривались взводные участки 10-й батареи. Люди укрывались главным образом в воронках, углубляли их, чтобы приспособить для стрельбы.
Положение всех подразделений перед насыпью, в частности оборудование боевых порядков, было бы совершенно невозможным без поддержки батарей с закрытых ОП. Местность распределена между батареями, девять НП ведут непрерывно наблюдение, каждый в своем секторе. Всякая цель, демаскирующая себя выстрелами, немедленно подавляется.
Тишина, наступившая после огневого налета по лесотехникуму, длилась недолго. На пустыре раздался одиночный выстрел, потом пулеметная очередь, одна, другая. Стрельба охватила весь центр участка перед насыпью. Послышался вой, начали рваться мины.
Открыли огонь немецкие батареи. Содрогалась от прямых попаданий насыпь. Рельс гудит, как колокол. 105-мм снаряд лег за бруствером, ячейки наполнились дымом и пылью.
Грохот разрывов не затихал. Дым сгущался, закрыл большую часть батарейного сектора. Видимость ухудшилась. В ожидании конца налета люди ложились на дно, заняли все проходы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
