— Мальчик был бы таким же чистым, скромным и послушным рыцарем, как и тот достойный джентльмен, — насмешливо проговорила Джоанна. — Боже, как мужчины глупы! Я лучше сама предпочла бы затащить шевалье за его прекрасные черные кудри в свою постель, чем позволить ему положить такой печальный конец своей мужественности. Вы молчите, Иден? Вам не жаль, что он может оказаться последним в своем знатном роду?
Иден взглянула на нее с каменным выражением лица:
— Конечно же, берите его себе. Почему бы вам не поучаствовать в его судьбе? Я уверена, что его знатный род достоин слиться с родом Плантагенетов.
Насмешливые глаза Джоанны сузились.
— Поверьте мне, я бы так и сделала… будь я уверена, что у меня есть малейший шанс превзойти незадачливую Алис. Нет, нужно смотреть правде в глаза, моя дорогая, нравится тебе это или нет. Вы, и только вы, способны были завоевать железное сердце шевалье. Надеюсь, — глубокомысленно заключила она, — что ваш драгоценный Стефан стоит этой потери.
— Если бы жалость и сострадание могли бы господствовать над грубостью вашего невыносимого языка, — ядовито заметила Беренгария, — у нас были бы все основания любить вас больше.
Именно этот предвещавший бурю момент выбрал привлекательный юный герольд Ричарда, чтобы объявить о скором прибытии своего господина.
Выражение лица Беренгарии изменилось, и она поспешно схватила Иден за руку.
— Не заговаривайте с ним о сэре Тристане. Он сильно разгневан на него… лучше дать ему время забыть…
— Разгневан… за что же?
— Шевалье выступил защитником Конрада Монферратского, упокой Господь его душу… и попытался склонить Ричарда принять его сторону перед лицом всего совета. Ричард назвал его предателем и приказал покинуть собрание. С того дня они не встречались. Это было перед тем, как вы встретились в Дамаске.
Иден промолчала. Значит, Ричард, наконец, бросил свою перчатку.
Когда из-под аркады до них донеслось звяканье металла и грубый мужской смех, она постаралась изобразить на лице притворно вежливое выражение, тогда как кровь с ненавистью стучала в ее висках.
Ричард Плантагенет сейчас показался ей выше, шире в плечах, более загорелым и золотоволосым, чем раньше. Он выглядел уставшим, хотя глаза его и походка были быстры, как всегда. Большими шагами он пересек двор, при этом его длинный меч едва не бороздил неровные плиты мостовой, и заключил Беренгарию в добродушные объятия.
— Как ты, жизнь моя? Ты выглядишь довольной.
— Благодарю, Ричард. Я вполне довольна.
Иден подумала, что неизменно будет чувствовать удивление, замечая взгляды, которые Беренгария бросает на своего мужа, но ни причину, ни следствие уже ничто не сможет изменить.
— Сестра! Надеюсь, ты пребываешь в довольстве… и спокойствии. Как тебе нравится жизнь старой девы? Все еще собираешься постричься в монахини?
Глаза его радостно сверкнули от злобного удовольствия. Выражение их не изменилось, когда он повернулся к Иден.
— Клянусь всем святым, миледи Хоукхест! Мы уж и не думали увидеть вас снова. Я предполагал, что вы сбежали с каким-нибудь сарацином, но как я слышал, вам удалось вытащить своего мужа из логова эмира. Хотел бы я так натаскать свою суку! Мне сказали, бедняга плох? Неверные давали ему опиум.
— Весьма великодушно со стороны вашего величества проявлять заботу о его благополучии, — ледяным тоном ответила Иден. — Новость о его возвращении распространяется очень быстро.
— Истинно так. Уверяю вас, у вашего мужа есть очень влиятельные друзья, — вкрадчиво проговорил король. — Если пожелаете, я пошлю к нему своего медика… хотя не особенно рекомендую. Он не преуспел в избавлении меня от проклятой арнальдии. Однако с опиумом важнее отказ от него, чем лечение… Пусть болезненно, зато приносит необходимые плоды. Если не слишком поздно. Когда склонность глубоко укоренилась, сделать что-либо невозможно.
Он многозначительно уставился на нее, точно любопытный грач, ожидая реакции.
Иден ответила спокойным взглядом.
— Я очень доверяю братьям-госпитальерам. Если существует возможность, они вылечат его. Нужно молиться, чтобы так и случилось.
Ричард издал звук, очень напоминавший фырканье:
— Если Бог пожелает, то так и будет. В противном случае, миледи, я бы посоветовал вам серьезнее подумать о сватовстве Хьюго де Малфорса. Знаю, вам пришлась не по нраву его грубоватая манера ухаживать, но он по-прежнему желает заполучить вас, вам же долго придется искать более подходящую пару. Помимо всего прочего, он ваш сюзерен, и со смертью молодого де ля Фалеза вы будете перед ним в долгу. Вам понадобится муж, это нужно для ваших владений. Я не прочь и сам взглянуть на вашу свадьбу. Прошу хорошенько это запомнить.
— Ричард! Ты не можешь так думать всерьез!
Беренгария была объята ужасом.
Иден задержала дыхание, оглядев своего суверена столь пристально, как обычно разглядывают экзотические и вызывающие отвращение приправы к кушаньям. Ее одолевало желание приоткрыть бездну накопившегося презрения, но она сознавала, что Стефан, если поправится, будет нуждаться хотя бы в малейшей крупице королевского расположения, чтобы получить разрешение вернуться в Англию. Поэтому она присела в традиционном поклоне.
— Я подумаю над вашими словами, если нужда в этом, увы, возникнет. Как и всегда, я ваш самый покорный вассал.
Когда он по-лисьи улыбнулся и сделал ей знак подняться, она почувствовала, как железные клещи сжимают ей душу, словно вокруг нее сомкнулись две части некоего фатального круга. Это была ловушка, которую приготовил ей сам сатана… ибо именно «манера ухаживать» барона Стакеси погнала ее через весь свет сюда, к Стефану… а теперь король, на чью защиту она надеялась, ждет только смерти Стефана, чтобы бросить ее обратно в лапы сэра Хьюго. Господь не может этого допустить! Стефан должен поправиться. Должен!
— Я слышал, ваши друзья-госпитальеры получили пополнение, — продолжал Ричард с легкой неприязнью в тоне. — Шевалье де Жарнак, дурно послуживший своему королю, теперь, без сомнения, намеревается сделать то же для Господа Бога. Молоко Богоматери, ему еще повезло, что он сохранил обе руки, чтобы складывать их в молитве… и пусть он молится, чтобы нам больше не встретиться. Говорят, именно он нашел вашего повелителя и решил, что тот скорее жив, чем мертв?
Итак… Стефан тоже должен страдать по милости Тристана. Иден наклонила голову, сохраняя молчание, а Беренгария возмущенно прищелкнула языком. Услышав это, Ричард обрушился на нее:
— О, понимаю, миледи. Я оскорбил вашего любимца, вашего preux chevalier[17]. Символ цвета рыцарства, де Жарнак… с охотой приходит на помощь любой прекрасной даме… и еще с большей охотой предает своего сюзерена. Что ж, если вам нравится, можете сохнуть по нему сколько угодно, но я уже назвал его предателем. Он такой же предатель, как его друг — маркиз Монферратский. — Улыбка его сделалась зловещей. — Теперь же вам, без сомнения, известно, какую награду принесло ему предательство.
