и тухлыми яйцами весь окровавленный митинг. Вместо пафосного шествия с выкриками, получилось дико воняющее нечто, истерично бегающее за увертливыми мальчишками.
Минори с тремя друзьями довольно поглядывали на меня. Я же обращал на них внимание ровно настолько, чтобы не упустить какой-нибудь пакости. Вроде кнопок на стуле или разлитых чернил. Всё остальное время следил за другими мастерами.
— Ты готов к бою? — с тревогой спросила Кацуми, когда мы встретились после занятий.
— Всегда готов, — чуть не отдал пионерское приветствие.
— Я серьезно говорю. Может быть я выйду вместе с тобой?
— Кацуми-тян, если ты выйдешь вместе со мной на арену, то вряд ли окажешь большую помощь. А вот переживать за тебя и отвлекаться я точно буду. Лучше я сам завершу то, что начал, — покачал я головой.
— Я же хочу только помочь... — обиженно протянула Кацуми.
— Я понимаю, — погладил её по плечу. — Но лучше всё-таки я сам.
— Сам да сам... А мы-то тебе на что? — подскочила Шакко.
— Ну уж явно не подслушивать, — покачал я головой. — Ты смогла что-нибудь разузнать?
Шакко встряхнула рыжей челкой:
— А что я могла узнать? Только то, что на базе никого постороннего не было. Только свои да наши. И никто по своей воле почему-то не хочет признаваться. Может, разрешишь мне парочку босодзоку попытать? Я тихонечко... Только иголочки под ноготочки и бамбук под жопку...
— Отставить пытки. При них можно попортить того, кто невиновен...
— Да ладно, одним больше, одним меньше, — пожала плечами Шакко.
Я только поджал губы.
К нам подскочил вертлявый курсант с соседнего отделения:
— Хинин, ты не передумал биться? Тебя уже все ждут!
— А тебя в роли гонца послали? Не стыдно для твоего рода позориться ролью мальчика на побегушках? — холодно заметила Кацуми.
— Я только... — растерянно захлопал глазами вертлявый.
— Я иду, — отрезал я и положил руку на плечо Кацуми. — Будешь болеть за меня, подруга дней моих суровых?
Вертлявый парнишка бочком-бочком отвалил от греха подальше.
— Конечно же буду, — чуть расслабилась Кацуми.
— Тогда идем, а то займут все козырные места и ты не увидишь то разочарование, которое появится на рожах Минори и его приспешников. А ещё не увидишь тот сюрприз, который я им приготовил. Для этого нужно будет сесть поближе...
— Ради такого я даже готова Минори забраться на уши, — хихикнула Шакко. — Свешу оттуда ноги и буду за всем наблюдать. Так что в случае чего, пали в него последним.
— Я вот скажу Малышу и Тигру — куда ты хочешь забраться, — покачал я головой. — Кстати, а где Малыш?
— А я отправила его места занимать. Пошли быстрее, а то он без нас там бойню учинит, — сказала Шакко.
Мы двинулись в путь. Курсанты струйкой потянулись к арене. Нас обходили стороной, поглядывали с усмешкой — сегодня должна закончиться та самая война, которая началась в сети и продолжалась целый месяц. Вряд ли будут нужны новые тупорылые ролики, фотомонтажные картинки и душещипательные истории, где я зашивал в попугаев петарды, поджигал их, а после отпускал на волю...
Где-то вдалеке слышались истеричные крики демонстрантш, которых выводили из себя озорные мальчишки. Честно отрабатывали купленные сладости.
Мне же сейчас предстояло закончить то, что началось при поступлении в академии. Предстояло даже не решить спор, а сломать спину устоявшемуся аристократическому правлению...
Ну да, сломать спину — это сильно сказано. Скорее подошло бы выражение — отвесить пендаля. Такого хорошего унизительного пенделя, который вряд ли когда забудут. Если моя задумка удастся хотя бы на пятьдесят процентов, то я уже буду на коне. А если не удастся...
Не должно быть никаких "если"! Всё будет так, как я решил. Всё будет разыграно точно по моему сценарию.
Расставшись с подругами, я отправился в раздевалку. Там меня встретил Тигр. Ему разрешили в качестве массажиста разогреть меня перед боем. Не знаю, каким образом ему удалось уболтать Камавуру, но тот разрешил. Возможно, преподаватель был настолько уверен в мотивации своих бойцов и их физическом превосходстве, что мог бы позволить даже гейшам наполнить мужскую раздевалку.
— Если что, то сразу бей по шарам, босс, — разминал плечи Тигр и попутно давал «дельные» советы. — Без шаров какие из них бойцы? Так, смех и слезы. Бабам по сиськам лучше не стучать — они на это очень сильно обижаются.
— А пацаны не обижаются, если им по шарам метиться? — с усмешкой задал я вопрос.
— Да какое нам должно быть дело до чувств мужиков? Мы же на женщин ориентируемся, — хмыкнул в ответ Тигр.
— Ладно, если что — приму к сведению, — пообещал я. — Ну, ты сильно не жми, а то травмируешь ещё до боя.
— Извини, босс, просто представил, что стою рядом с тобой на арене, — ослабил хватку Тигр.
— Придет время — обязательно встанешь. Встанешь рядом с остальными друзьями, и мы примем самый важный бой в нашей жизни, — произнес я. — Всему своё время.
— Босс, если что, я буду справа, у меня удар левой неважнецкий, — с улыбкой сказал Тигр.
— Вот как вернусь после арены, так сразу же займемся тренировкой твоей левой. Уверен, что сэнсэй Норобу не откажется в этом помочь.
— Чего сразу угрожать-то? — хмыкнул друг. — Вот и делай добро после этого.
Он принес кейс с экзоскелетом и посмотрел, как я надеваю прозрачную броню. Её легкий отблеск прекрасно скрылся под серыми тренировочными штанами и легкой ветровкой.
Издалека донесся шум, похожий на прибрежный шорох волн. Он то возрастал, то затихал. Похоже, что толпу начали заводить перед боем. После нас назначили ещё с пяток соревнований, но вряд ли что могло сравниться с боем хинина-специалиста против десятка аристократов-мастеров.
Как будто одного из последователей христианства кинули на растерзание львам…
Вот только ко львам попадет вовсе не беззащитная жертва!
— Хинин, все ждут только тебя! — в раздевалку пролезла голова вертлявого.
— Сейчас иду, вот только шнурки поглажу, — вяло огрызнулся я в ответ. — Передай, что великий хинин прибудет с минуты на минуту.
— Ну ты и нахал, — покачалась из стороны в сторону голова вертлявого. — Даже перед знатными звездюлями хорохоришься.
— Слышь, отвали, а? — беззлобно отмахнулся в ответ. — Если будет нужна твоя
