Как удачно выразился Шерток: «У психоаналитиков есть все основания заняться проблемой гипноза, если они действительно хотят знать, что они делают» (Шерток, 1982, с. 199).
«Гипноз, — считает Шерток, — единственный шанс психоанализа уберечься от смертельной опасности — это вернуться к своим истокам, возобновить союз с гипнозом, чтобы никогда его не нарушать» (там же, с. 198). Как справедливо замечает главный психотерапевт Минздрава В. Е. Рожнов, «отход от гипноза лишил Фрейда последней экспериментальной базы, на которой могло строиться изучение бессознательного» (Рожнов, 1973, с. 37).
Зигмунд Фрейд писал: «Мы должны дать себе отчет в том, что, отказавшись от гипноза как приема, мы вновь столкнулись с ним в форме трансфера» (Freud, 1917, р. 478). Недавно Жак Паласи возродил теорию гипноза на основе понятия «нарциссический трансфер» (Palaci, 1982). Ф. Рустан ввел гипноз в психоаналитическую проблематику. Он говорит: «Вместо того чтобы изображать из себя испуганных девственниц, психоаналитикам лучше признать, что трансфер неслучайно возник из внушения и гипноза» (Roustang, 1983, р. 209). Октав Маннони называет гипноз «революционной феноменологией» (Mannoni, 1982, р. 191). По мнению Маннони, Фрейд ввел гипноз в психотерапию, но растворил его в смутном понятии трансфера. Между трансфером и гипнозом Маннони устанавливает родство. «…Упраздняется гипноз, остается трансфер» (Mannoni, 1980). Таким образом, вопреки ожиданиям Фрейда гипноз вновь вышел на авансцену. На самом деле он никуда и не уходил.
Психоанализ критически отмежевался от суггестивного метода психотерапии. Однако Фрейд все же базируется на традиции гипнотизма, но пытается преодолеть ее своими психоаналитическими методами. Но принципиально он не отдалился от своего «дряхлого предка», который оказался тем бездонным карьером, из которого психологи различной ориентации до сих пор черпают свои методики, выдавая за новации. Исторически сложившаяся линия психотерапии на протяжении всего времени от Месмера до Фрейда уже была описана более или менее подробно. Можно сослаться здесь на увлекательный пересказ С. Цвейга (Zweig, 1931), оценку Месмера как великого врача и психотерапевта И. Г. Шульцем (Schultz, 1952), включение Месмера в историю (динамической) психиатрии А. Ф. Элленбергера (Ellenberger, 1970), а также на историкомедицинский обзор «От Месмера до Брейера» Флигена (Vligen, 1976, s. 687–700).
В настоящее время работающая с гипнотическими и суггестивными методами психотерапия видит в животном магнетизме Месмера решающий исторический источник своего метода. Дитрих Ланген (Langen, 1972, р. 1–4), Вальнофер (Wallnofer, 1980), в то время как психоанализ, размежевываясь с гипнотизмом, не ссылается на Месмера, кроме редких исключений (например, Мишель Нейраут Neyraut, 1974, s. 105–162). Так, обе самые значительные историографии развития фрейдовского учения игнорируют влияние месмеризма на формирование психоаналитической теории: ни Эрнст Джонс (Jones, 1953–1957), ни Франк Ж. Салловей (Sulloway, 1979) не рассматривают Месмера в качестве предтечи и тем самым следуют за Фрейдом, который замалчивает Месмера.
Теоретики психотерапии сегодня едины в том, что действие месмеровской техники, бесспорно, основывается на власти суггестии и аутосуггестии и тем самым обладает реальными научно доказуемыми основами, в противовес этому космологическая картина мира Месмера с ее биофизической теорией отклоняется, и ее упрекают в том, что она является научно необоснованной спекуляцией. Тем самым в месмеровском учении различают терапевтически действенный метод лечения и неверные теоретические посылки, и в этом противоречии особенно проявляется трагедия Месмера человека (Kaech, 1954, s. 2162). Можно найти немало точек соприкосновения между Месмером и Фрейдом, приведенных Райхом, что указывает на скрытую актуальность Месмера. Необходимо основательное возвращение к реконструкции месмеризма. Именно в этой перспективе представим следующие размышления.
Мы не можем здесь дать всеохватывающее изображение возможных точек соприкосновения Месмера с Фрейдом и Райхом. Достаточно указать, что эти точки соприкосновения не только существуют, но и снимают запрет на интерпретацию важных аспектов прежних теоретических и практических основ Фрейда и Райха. Надо сказать, что фундаментальное возвращение к Месмеру могло бы по-новому осветить фрейдовское понятие интерпретации. «Сообщением» «невидимого огня» Месмер называет основной процесс магнетизирования, который должен снова запустить в движение «застой потока» в нервах. У Фрейда, который сознательно опирается только на гипнотизм, указано на то, что в начале психоаналитической техники «нажима и натиска», который оказывает психотерапевт на пациента, чтобы помочь преодолеть барьер сопротивления, который сохраняет диссоциацию, поддерживает расщепление личности. Это перенесение силы врача при лечении истерии Брейер и Фрейд (Breuer und Freud, 1895, s. 268) имеет своей целью «растопить сопротивление и расчистить путь для циркуляции в заблокированной области» (s. 295). Фрейдовское выражение «растопить сопротивление» подходит к представлению Месмера «зажечь» «невидимый огонь» и тем самым разжижить болезненный «затор». Центральным для Фрейда всегда было приведение в движение невротически связанного количества «психической энергии». Это аналогично проблеме «сообщения» у Месмера.
У Месмера в центре терапевтической концепции, как у Фрейда, стоит динамическое действие, «взаимодействие» врача и пациента. Здесь можно было бы возразить, что Фрейд рассматривал перенос чисто психически и приводил совершенно иные ссылки, чем Месмер, который исходил из реальности физических «потоков» и «сил притяжения». Но нельзя не видеть, что Фрейд ни в коем случае не исключал эти прямые (понятые как психические) переносы. Из опыта, что можно было бы пережить «оккультные» происшествия в аналитической ситуации, как то трансляция мысли от аналитика к анализируемому, Хелена Дейч (1926, р. 418–433), Фрейд приходит к следующим умозаключениям: «Доподлинно неизвестно, как реализуется общая воля в рое насекомых. Возможно, это происходит путем прямого переноса. Предполагается, что этот изначальный, архаичный путь понимания между отдельными существами, который на протяжении филогенетического развития был оттеснен лучшим методом знаковых сообщений, которые воспринимаются органами чувств. Но более ранний метод мог бы остаться фоновым и действовать, например, в возбужденных толпах» (Freud, 1933, р. 59).
В этом смысле можно было бы рассматривать магнетическое «сообщение» по Месмеру как более ранний метод прямого переноса, который может действовать наряду с более новым «методом сообщения посредством знака», который использует психоаналитическая техника. Как мы видим, Фрейд не исключает — пусть только имплицитно — подход Месмера.
Врач и психолог Вильгельм Райх (1897–1957), который так последовательно, как никакой другой ученик Фрейда, применяет (Freud, 1895, р. 313–342), развивает после своего отхода от психоанализа «вегетотерапию», которая должна разорвать «мышечный и характерный панцирь» и тем самым освободить биологическую подвижность от невротического оцепенения (Reich, 1942). При этом в процессе терапии систематически провоцируются мышечные конвульсии, которые прямо напоминают месмеровские «исцеляющие кризы» и покрываются его взглядом на болезнь как на нейромускульное окостенение, несмотря на все концептуальные различия. Напомним, что психотерапевтический метод биоэнергетики Райх заимствовал у Фрейда и развил его до широко распространенного сегодня метода Левиса и Ловена (Lewis und Lowen, 1977, s. 217–244).
В своей спорной поздней фазе Райх расширяет свою «сексуально-экономическую» концепцию «биологической энергии» и развивает свою теорию «оргона». Он предполагает биофизическую, научно доказуемую «космическую энергию», которую называет «оргон» и пытается сконцентрировать в «аккумуляторе оргона». Таким образом, он пытается прямым излучением жизненной энергии заново зарядить истощенный и энергетически опустошенный организм больного раком (Reich, 1948). Райх, стремление которого направлено на то, чтобы преобразовать фрейдовское учение о либидо в биофизику, повторяет энергетическую концепцию Месмера, не говоря о нем ни слова. Он превосходит последнего только тем, что хотел бы сделать «оргон» видимым и осязаемым. Если Месмер еще в известной метафоре говорит о «невидимом» огне, который не воспринимается обычными органами чувств, Райх прямо говорит о воспринимаемой и измеримой энергии «оргона».
Эти краткие замечания относительно концепций Фрейда и Райха должны только пунктиром указать, что основательный анализ месмеризма может интересно осветить концепцию современной психотерапии, что позволяет нам исторически рассмотреть кажущиеся само собой разумеющимися базовые предпосылки и отклонения (как, например, теория переноса или теория оргона) и тем самым придать им актуальность.
