– И что это тут делает этот предатель и извращенец?! – проревело так, что даже уши заложило.
– Эй! Выбирай выражения, ящерица–переросток! – заорал в ответ совершенно не смущенный таким оборотом Валерка. – Ответишь за «базар»! Кого это я предавал, да еще и в извращенной форме?
– Свой народ ты предал, связавшись с айранитами! – продолжал громыхать дракон.
– Ничего подобного! Люди давно поддерживают союз с ними, – отмел обвинения Валерка. – Вон совсем недавно у Туркорок мы, люди, бились с айранитами плечом к плечу против бабуров.
– Да при чем здесь люди? – сердито прорычал пленитель. – Ты свой народ предал!
Лицо Валерки приняло очень озабоченное выражение.
– Знаешь что? Ты давай мне все объясни очень подробно. А то я сегодня как–то туговато соображаю. Что это за «мой народ» и чем, собственно, он отличается от людей?
– Да мы, драконы, – твой народ! А чем отличаемся – это же очевидно! – продолжал яриться представитель этого племени.
Лицо Валеры было примером крайнего изумления и недоверия. Такого, что дракон замолчал.
– Так вот почему мне твое лицо показалось незнакомым, – наконец задумчиво произнес он. – Ты не знал, что ты дракон. Но все равно ты совершил непростительный проступок. Уж голос крови должен был подсказать тебе, что это страшное преступление – поднимать меч против своих.
– Да какой голос крови? – взвыл Валерка. – Эти двое убеждали меня, что я не изменился. Они убеждали меня, что я как был, так и остался человеком, попав сюда!
– Стоп! – сразу же среагировал дракон. – Кто эти двое, которые несли такую чушь? И откуда ты попал сюда?
– Эти двое – мои друзья. Вон один из них болтается в ваших нитках, – наябедничал Валерка. – Они тоже, кстати, до того, как попали сюда, были обычными людьми.
– Так вот что показалось мне странным, – задумчиво пророкотал дракон, снова поворачивая ко мне голову. – Ты не принадлежишь к этому миру. А кто второй?
– А какое это имеет значение? – спросил я, ясно осознавая, что, кажется, мы сейчас влипли по полной программе. – Второго тут нет. И у вас к нему претензий быть не может. Он на ваше логово не нападал.
– Ну, ввиду открывшихся фактов мы можем несколько пересмотреть свое отношение к вам, – заметил дракон. – Но вот эти двое, они же принадлежат к нашему миру. Вот с ними мы поступим как и положено.
– Подожди! – дернулся я. – Я – Белокрыл, предводитель народа айранитов. Они просто сопровождали меня. Нельзя карать только за преданность! К тому же именно по вашей вине погиб ее отец. Она просто хотела отомстить.
– Месть – не оправдание! – сурово напомнил мне дракон.
– Согласен! – сказал я. – Но она просто еще очень молода и горяча. Простите ее за это. Мы же ничего не сделали. Пусть именно из–за ваших ловушек, но не сделали же! Обещаю, что мой народ больше не будет нападать на твой народ! Это мое слово!
Дракон рассматривал нас с непередаваемым выражением. Непередаваемым потому, что я не разбираюсь в выражениях драконьих… Ну как тут сказать? Не морд же! Драконьих таблоидов разве что.
– Твое предложение интересно, Белокрыл, – наконец изрек он. – Я – Харракт, один из Троих. Не скажу, что нападения твоих сородичей меня очень пугают. Хотя известную опасность они собой представляют. Думаю, что триумвират будет согласен на такие условия. К тому же меня заинтересовала ваша история. Если я вас сейчас освобожу, вы не будете делать глупостей? В первую очередь мой вопрос касается этой девчонки.
Катрина в ответ зашипела не хуже разъяренной кошки.
– Катрина! – строго сказал я. – Я дал слово! В конце–то концов это же не они убили твоего отца. А мир с драконами нашему народу нужен так же, как и им.
Катрина молча смотрела на меня. Хотя гнев в ее глазах уступал место задумчивости.
– Подчинись! – тихо сказал я. – Пожалуйста.
Катрина тяжело вздохнула, прикрыла на мгновение глаза, потом неохотно кивнула, показывая, что поняла и приняла мою просьбу.
Наблюдавший за нами Харракт сразу же снял путы с наших тел. Мои ноги твердо ткнулись в мелкий щебень, устилавший дно этой расщелины.
– Я сейчас вызову остальных, – пообещал дракон. – И вы расскажете нам свою историю.
– Остальных – это все племя? – осторожно уточнил я.
– Нет, – понял мои опасения Харракт. – Членов триумвирата. Прошу не делать глупостей, они вас не тронут.
Вот уж о чем о чем, а о глупостях я и не думал. Слишком уж свежо в памяти было неприятное ощущение связанных конечностей. Другие члены нашего маленького отряда тоже вели себя смирно. Хотя взгляды, которые Катрина бросала на Харракта, ласковыми я бы не рискнул назвать.
Харракт замер, глаза его были прикрыты. Но я ощущал, что он внимательно следит за нами. Правильно! Я бы тоже не стал доверять. От этих придурошных айранитов, то есть от нас, можно ожидать чего угодно.
Валерка с недоумением рассматривал свои руки и ноги. Он все никак не мог взять в толк, где же в нем имеются признаки дракона и почему он до сих пор их не замечал?
– Так, значит, ты дракон, да? – подошла к нему Катрина. – Вот уж не думала! А с виду такой приличный человек.
– Он мой друг! – напомнил я.
Напомнил так, на всякий случай.
– Я постараюсь сдерживаться. Но все же ты тоже постарайся меня не провоцировать! – посоветовала Катрина. – Быть может, со временем я привыкну к этой мысли. Но сразу этого не получается.
– А я вот, несмотря на то что дракон, к тебе никаких плохих чувств не испытываю, – с достоинством ответил Валерка.
Но при этом он мотнул головой, намекая на висящий под его левой рукой клинок. Ведь Катрина уже видела его искусство фехтования.
– Э–э–э… Харракт, можно тебя на минутку отвлечь? – обратился Валера к дракону.
– Можно, – приоткрыл один глаз Харракт.
– Может, ты примешь человеческое обличье? Как–то неловко вот так вот общаться.
– Не могу, – ответил дракон.
– Почему же? Я же вот могу! Правда, я пока не могу принять драконье…
– Сколько лет прошло с того момента, как ты вылупился? – поинтересовался Харракт.
– Я бы попросил! – возмутился Валерка. – Я родился в нормальном роддоме, в нормальных условиях. И при рождении мою голову щипцами не повредили!
– У вас Площадку рождений называют роддомом? – с интересом спросил Харракт.
– Валера хочет сказать, что он родился у женщины, а не вылупился из яйца, – перевел я.
Харракт впал в глубокую задумчивость.
– Но ты же дракон! – наконец изрек он. – Я это чувствую, и в этом нет никаких сомнений!
– Может быть, – вздохнул Валерка. – Только вот мама об этом не знала. И папа, к счастью для мамы, был не в курсе. Я вот только начинаю опасаться: того ли я отцом родным называл?
– Не бузи! – строго приказал я. – Этак можно сказать и про нас с Семой. Хотя вот я в своих родителях не сомневаюсь! Просто там все это скрытно проходит.
– Ох! Хотелось бы, – вздохнул Валера.
– Так ты мне не ответил, сколько лет прошло от твоего появления на свет? – напомнил Харракт, пропустивший наши рассуждения мимо ушей.
Хотя я, честно говоря, пока не разобрался, где же уши у драконов.
– Двадцать три, – неохотно ответил Валера.
– Так ты еще совсем птенец! – воскликнул Харракт.
– Я бы попросил! – снова взвился Валерка. – Ну что за мир такой? Куда ни сунься – везде ребенком считают! А я, между прочим, уже совершеннолетний!
– Судя по тому, что ты оказался в этой дурной компании, – нет! – отрезал Харракт.
Я громко засопел, напоминая о заключенном мирном соглашении.
– Впрочем, не в этом дело, – мирно продолжил Харракт. – А мне уже больше трехсот. И хотя этот возраст я не назвал бы преклонным, но способность менять ипостась я уже утратил. Этой способностью владеют юные драконы. Тебе она будет подвластна еще лет сто пятьдесят.
– Еще бы! – фыркнул Валера. – Я ею уже двадцать три года владею и никак в свой естественный вид дракона вернуться не могу!
– А оно тебе надо? – философски спросил я. – Будешь вот таким страшным, и огнем плеваться тоже будешь.
Пришла очередь сопеть Харракту, напоминая мне, что все–таки не стоит оскорблять драконий народ. Я вернул ему гаденькую улыбочку.
– Ну что ты хочешь? Мы же – дурная компания.
– Я всегда подозревал, что чувство самосохранения у айранитов отсутствует начисто, – хмыкнул Харракт.
В это время я заметил две точки, появившиеся в небе и приближающиеся к нам.
– Мы – триумвират, – напомнил Харракт, заметив мой интерес. – Это наиболее совершенная форма управления.
– Это еще почему? – удивился Валерка.
– Все просто! Если управляет один, то слишком большая возможность ошибки. Если больше трех, то любое решение может потонуть в «говорильне».
