Дверь быстро снова закрылась, а Седрик Твигг отступил назад, любуясь своим мастерством и хитростью и хлопая в ладоши, чтобы отряхнуть с них пыль.
Глава 62
Эш, одновременно разъяренный и озадаченный, спускался по широкой лестнице. Его состояние было вызвано тем, что он обнаружил. Оборудование, которое он расставил в стратегических точках вокруг здания, оказалось разрушено.
Прежде чем покинуть комнату Дельфины, чтобы переодеться в свежее, Эш долго целовал ее на прощание. Он снова чувствовал возбуждение, пусть даже прошло так мало времени после того, как они оставили ее постель, и улыбка у нее была теплой, чуть ли не озорной, когда она отправила его в путь, наставительно сказав, что им обоим надо вернуться к работе. Но волнение у нее в глазах по-прежнему было вполне очевидным.
Отправившись снять утренние показания, он обнаружил, что все его датчики разбиты вдребезги. Он был и разозлен и сбит с толку. Не люди ли Хельстрема виноваты? Если так, то зачем? Какой цели можно было достичь этим бессмысленным варварством? Или сверхъестественные сущности каким-то образом нашли канал, проводник, чтобы войти в самые глубины этого злосчастного места? Он вспомнил безумную женщину в самом нижнем подземелье замка и стигийские орбы, плававшие в ее сырой, плохо освещенной камере. Такую возможность нельзя игнорировать, но люди, управлявшие Комреком, казалось, странным образом не хотели признать опасность, которой они подвергались, или дать ему полную свободу действий для борьбы с ней. Хельстрему давно пора рассказать ему всю правду о древнем замке. Он просил Эша представить ему отчет о проделанной работе, так что это было прекрасным поводом.
Старый охранник, сидевший у подножия лестницы, едва взглянул на исследователя, когда тот проходил мимо.
* * *
Из-за стойки регистрации Вероника удивленно посмотрела на исследователя, который прошел мимо и громко постучал в дверь кабинета менеджера. Она подумала, что он выглядит усталым, и хотела было тепло ему улыбнуться и поздороваться, но, увидев сердитое выражение на его задумчивом, но несомненно красивом лице, решила воздержаться. Кроме того, у нее было много дел. Ей сказали, что на протяжении всего дня ожидается прибытие многих важных посетителей на поспешно созванную конференцию, предваряемую банкетом, подготовкой которого занимался Джеррард.
* * *
Эш постучал в дверь снова, и в маленьком интеркоме раздался голос Дерримана, прозвучавший одновременно и механически, и трепетно.
– Да, кто это? – Парапсихолог догадался, что у Дерримана тоже выдался дурной день.
– Это Дэвид Эш, – ответил он. – Хочу увидеть сэра Виктора.
– Ах да, сэр Виктор упоминал, что послал вам записку. По-моему, вы немного опоздали.
Это здоровяка только порадует, подумал Эш и сказал:
– Тогда вам лучше меня впустить.
Послышалось жужжание, дверь кабинета приоткрылась на дюйм. Эш распахнул ее и двинулся прямо к закрытой двери кабинета Хельстрема, не обратив внимания на протянутую руку Эндрю Дерримана, вставшего, чтобы приветствовать исследователя. Стукнув разок в дверь основанием ладони, он сразу вошел, не дожидаясь приглашения.
– Либо у вас серьезные неприятности, либо кто-то играет в пакостные игры, – сказал он, прежде чем удивленный директор смог вымолвить хоть слово.
Хельстрем, сидевший за большим кедровым столом, коротко глянул на экран своего компьютера, а затем снова на Эша, и его щеки, длинные и плоские, покраснели даже прежде, чем он заговорил.
Эш шагнул вперед, уперся костяшками пальцев скрещенных рук в столешницу и смотрел здоровяку в лицо, стянувшееся от злости.
– Вы опоздали! – проворчал Хельстрем следователю, который продолжал нависать над столом.
– Так и есть, черт возьми! – Эш чувствовал, что такому властному человеку, как Хельстрем, несмотря на его периоды вежливости, следует противостоять, а не потворствовать. – Я только что выходил проверить оборудование, которое установил вокруг замка. Собирался проанализировать результаты для своего отчета. Беда в том, что анализировать нечего. Все мои приборы раскурочены и не подлежат ремонту.
Он рассматривал странное лицо Хельстрема с тесно стянутыми чертами, уставившись в маленькие глубоко посаженные глаза. Хельстрем в ответ буравил его негодующим взглядом.
– На что вы намекаете? – спросил он, отталкивая свое кресло, словно собираясь встать и разобраться с рассерженным парапсихологом.
– Я не намекаю, а прямо говорю, что мое оборудование сознательно уничтожено кем-то – или чем-то – здесь, в замке. Либо у вас имеется диверсант из числа людей, либо паранормальная ситуация, в которой пребывает Комрек, серьезна именно в той мере, о которой я вас предупреждал.
Эш выпрямился, убрав руки со стола.
– Советую вам, как и прежде, немедленно эвакуировать всех обитателей здания – или заниматься этими демонами самостоятельно. Я ничего не могу поделать! Если это нечто сверхъестественное, то оно зашло слишком далеко, и вам следовало вызвать меня гораздо раньше.
– Вы прекрасно понимаете, что мы не можем просить всех наших гостей покинуть Комрек. Кроме того, сегодня вечером будет банкет для важных членов Внутреннего двора, за которым последует еще более важное совещание. Мы теперь не можем обойтись без вас, мистер Эш. Если вы уедете, вы нарушите наш договор, и я приму соответствующие меры.
Прежде чем Эш успел что-то сказать, за спиной у него раздался стук в дверь. Генеральный менеджер нервно просунул голову в щель.
Черты лица Хельстрема снова сжались в кучку.
– В чем дело, Дерриман? Вы что, не видите, что я занят?
– Вы просили принести эту карту памяти, – упорствовал худой и сутулый человек, входя в кабинет и воздевая руку с крохотной флеш-картой. Эш заметил, что на лбу у него до сих пор наклеена широкая полоса лейкопластыря, теперь несколько неряшливая. Он понял, что медсестры в последнее время были слишком заняты, чтобы заниматься такими незначительными травмами, как порез на лбу у Эндрю Дерримана.
– Карту памяти? – грубо переспросил Хельстрем.
– Да. Помните? Файл Хойла? Вы хотели, чтобы его сегодня завершили.
Дерриман протянул руку через стол, и следователь увидел устройство. Вдоль одной его стороны был проштампован ряд цифр.
Хельстрем отвернулся и прошел через кабинет к аккуратному ряду серых металлических шкафов. Ящики в них были длинными и узкими, заметил Эш, очень похожими на депозитные ячейки, если не считать того, что глубины их хватало только для карт памяти. На каждом были разные буквы алфавита. Хельстрем открыл ящик с пометкой Х, поместил в него флешку и сразу же снова его запер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
