Бэббидж не испытывал к старику неприязни – на самом деле он проницательно считал, что О’Коннор себе на уме.
– Мне нужно, чтобы ты был особенно внимательным, Пэт. Сегодня много чего будет происходить, и я хочу, чтобы ты держал ухо востро.
– Еще больше, чем происходило утром в лесу? Дикие кошки и все такое?
– Нет, ничего похожего, но во второй половине дня и вечером мы ожидаем нескольких очень важных посетителей. Все должно быть в порядке.
– При той драме, что случилась накануне, мистер Бэббидж? Вы надеетесь, что все будет нормально?
– Знаю, знаю. Какие-то загадочные происшествия.
Боже, ты правильно это понял, подумал Пэт, медленно кивая головой.
– Сообщай обо всем необычном, что увидишь. Вообще обо всем и сразу же. Пользуйся рацией, не пытайся меня искать. Хорошо?
– Конечно, я все сделаю, как говорите. Я, кстати, заметил, что наш странный тип вел себя как-то необычно. Он направлялся в медицинский блок, но шел как-то смешно, понимаете?
– Как я понял, ты имеешь в виду мистера Твигга?
– Да, его самого. Как-то он странно держался. К тому же он прижимал к груди большой тяжелый мешок, а когда вернулся, мешок был пуст, я видел, что он просто помахивает им в одной руке.
– Да, несколько человек упоминали, что он в последнее время не вполне здоров. Но я не думаю, что это повод для беспокойства. Скорее всего, он просто отнес что-то на экспертизу для анализа.
Например, чью-нибудь голову, подумал Пэт про себя, и лишь отчасти в шутку. Хотя тот ничего не говорил, Пэт давно догадался о смертельной профессии Твигга. Он знал этот тип. Да и коттедж в лесу ему не предоставили бы просто так, ни за что.
– Послушай, сегодня у нас больше оснований для беспокойства, чем Седрик Твигг, – настаивал Бэббидж. Он поднял широкое запястье, поросшее черными волосами, выглядывавшими из-под обшлага рубашки, посмотрел на часы и выругался.
– Половина четвертого. Большая часть чертова дня позади. – Вдалеке они услышали знакомый звук лопастей несущего винта. – Прибывают первые гости, – сказал он, потом снова выругался. – Будь начеку, когда пойдут через вестибюль, Пэт. Я имею в виду, поднимись на ноги, просто пока они не пройдут мимо. Вскоре, когда они зарегистрируются, ты сможешь снова спокойно отдыхать. Но старайся не засыпать, хорошо?
– Точно так, мистер Бэббидж. Об этом можете не беспокоиться.
Начальник службы безопасности повернулся, чтобы пойти в сторону огромного кабинета управления, где садящийся вертолет будет показан на экране монитора.
– Кстати, мистер Бэббидж, сэр…
Бэббидж остановился и с явным раздражением оглянулся на старого седого охранника.
– Что еще, Пэт? У меня много дел.
– Ну… я просто хотел спросить, не заметили ли вы, что сегодня после полудня происходит со светом?
Бэббидж нахмурился.
– О’Коннор, ты думаешь, мне больше нечего делать…
Пэт пропустил упрек мимо ушей.
– Посмотрите, видите? Не кажется ли вам, что он какой-то желтый?
Бэббидж осмотрелся, поднял взгляд к высоким окнам фойе, потом опустил его к полуоткрытой дубовой входной двери. У света, проходящего через них, забавный оттенок, подумал он, но какое, черт возьми, это имеет значение?
– В этом нет ничего неестественного, тем более ближе к вечеру, – раздраженно сказал он.
– Но не в октябре, сэр. Я выходил наружу, смотрел на небо. С моря словно бы наползает дымка.
– Значит, так и есть. Дымка с моря.
– Но ведь ветра нет. Ни малейшего дуновения, понимаете? Из-за этого у меня сегодня мурашки по коже бегают.
Бэббидж усмехнулся.
– Размечтался, приятель. Поднимаешь шум из ничего.
Пэт покорно вздохнул.
– Все же какая-то странная здесь атмосфера.
– Черт возьми, Пэт. У меня и так дел хватает. Так что просто выполняй свои обязанности и постарайся, чтобы я снова не застал тебя спящим.
Патрик готов был сказать Бэббиджу, что он не спал перед этим, а думал. Думал о многих странных вещах. Но все равно было слишком поздно: начальник службы безопасности уже уходил прочь.
* * *
Последние посетители Комрека были встречены сэром Виктором и мистером Дерриманом и препровождены в свои апартаменты. Пэт гадал, сколько еще должно прибыть. Четверо прилетели на вертолете ранее днем, затем еще троих привезли из аэропорта Прествика, еще один, не будучи в состоянии лететь частным самолетом, добирался сам. Ожидали еще четверых, которые должны были прилететь в большем и более роскошном вертолете с Оружейной ярмарки в Лондоне непосредственно в замок Комрек ранним вечером. Видимо, всех четверых задерживали индивидуальные деловые обязательства, иначе все участники конференции уже были бы на месте.
Вместе с лордом Эдгаром Шоукрофт-Дракером и сэром Виктором Хельстремом они соберутся на важное совещание, на котором, возможно, будет присутствовать и Эндрю Дерриман, но лишь затем, чтобы отвечать на любые вопросы, относящиеся к его компетенции. Пэт по опыту знал, что никакого протокола заседания не будет, что все сказанное, намеченное и согласованное останется в полной тайне, ничего не попадет ни в архив, ни на пленку. Считаться будет только мажоритарный консенсус.
Пэт знал об этом, потому что за его спокойными манерами скрывался живой и пытливый ум. Как отец О’Коннор, он был строгим, но добрым священником, простым с теми, кто исповедовался в тяжких грехах, но суровым в соблюдении законов Церкви. Возможно, некоторые считали его слишком непогрешимым в служении Богу, но в те времена местные священники руководили своими приходами, и в целом их влияние было сильнее правления закона. Отец О’Коннор был красивым молодым человеком, и это, при его любезных, но авторитарных манерах, привлекало многих молодых девушек и даже жен некоторых прихожан. Многие разделили бы с ним ложе, чтобы потом умолять Бога о прощении. Он слишком хорошо осознавал свою привлекательность и понимал их искушение. Огромным было и его собственное искушение, ибо несколько девушек обладали темными волосами, высокими скулами, зелеными миндалевидными глазами и твердыми челюстями – этой особой ирландской красотой, столь радующей глаз.
Но отец Пэт также веровал в Бога своего, и чудо веры пронизывало его насквозь, несмотря на его огорчения.
Его также уважали мужчины, знавшие его по-настоящему, потому что он тоже мог быть жестким мужчиной. Потому что у него была еще одна прочная вера – в воссоединение Ирландии. Жить в республике было недостаточно, больше всего на свете он желал, чтобы его страна была целой, без разделения между Севером и Югом. Среди других ценностей эта была самой важной, преподанной ему его отцом. Отцом, который умер от штыка британского солдата, вонзившегося ему в спину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
