Читаем без скачивания Саксонские Хроники - Бернард Корнуэлл

— Мои дети, — прошептала она. — Их двое. Девочке около семи лет, а мальчик чуть постарше. Они хорошие дети.

— И что с ними такое? — вмешался Альфред.

— Их забрали язычники, мой господин, — сказала женщина и заплакала. — Ты можешь найти их? — умоляла несчастная, дергая меня за кольчугу. — Ты можешь найти их и привезти обратно? Моих малышей? Пожалуйста!

Я пообещал, что попытаюсь, но то было пустое обещание: наверняка дети давно уже попали на невольничий рынок и теперь либо работали в каком-нибудь датском поместье, либо, если отличались красотой, были отправлены за моря, в те страны, где язычники-мужчины платят много серебра за христианских детей.

Мы выяснили, что датчане пришли в деревню вскоре после Двенадцатой ночи. Некоторое время они вовсю бесчинствовали здесь, а потом поскакали на юг. Несколько дней спустя датчане вернулись, следуя уже на север, гоня толпу пленников и табун нагруженных добычей лошадей, которых они тоже отняли у местного населения. С тех пор жители деревни не видели датчан, кроме нескольких на краю болота, но эти не доставляли никаких неприятностей, может быть, потому, что их было мало и они предпочитали вести себя тихо в чужой стране.

В других поселениях мы слышали то же самое: датчане пришли, все здесь разграбили — и вернулись на север.

Но на третий день пути мы наконец увидели вражеский отряд, скачущий по римской дороге, что прорезала холмы и шла из Батума прямо на восток.

Датчан было человек шестьдесят, они скакали вперед в сгущающихся сумерках.

— Возвращаются в Сиппанхамм, — сказал Альфред.

То был отряд фуражиров: их вьючные лошади несли сети, набитые сеном. Мне вспомнилось, как в детстве я зимовал в Редингуме, когда датчане впервые вторглись в Уэссекс, и как трудно было в морозы выжить людям и лошадям. Мы срезали чахлую зимнюю траву, стаскивали с домов соломенные крыши, чтобы накормить коней, но те все равно оставались слабыми и худыми, как скелеты. Мне часто приходилось слышать самоуверенные заявления: дескать, все, что нужно для победы в войне, — это собрать людей и маршем двинуться на врага, однако на деле это гораздо сложнее. Люди и лошади должны быть сыты: ведь голод может победить армию быстрее, чем копья.

Мы понаблюдали за скачущими на север датчанами, а потом свернули к полусгоревшему амбару, где нашли укрытие на ночь.

Ночью пошел снег: неумолимый, мягкий, тихий и густой, так что к рассвету весь мир вокруг стал белой равниной под бледно-голубым небом.

Я предложил подождать, пока снег растает, и тогда уже двинуться дальше, но Эгвин, который был родом из этой части страны, сказал, что мы уже чуть южнее от Сиппанхамма, всего в двух или трех часах езды, и Альфреду не терпелось отправиться в путь.

— Поедем, — настаивал он. — Поедем туда, посмотрим на город и сразу ускачем прочь.

И вот мы поскакали на север, свежевыпавший снег похрустывал под копытами наших коней. Мы ехали по миру, ставшему за одну ночь новым и чистым. Снег налип на каждую веточку и на каждый сучок, лед обрамлял канавы и пруды. Я увидел след лисицы, пересекающий поля, и подумал, что весной здесь появится прорва диких зверей, потому что некому на них охотиться, и ягнята будут умирать в зубах хищников, а овцы жалобно блеять.

Ближе к полудню мы увидели Сиппанхамм, хотя огромное облако дыма, поднимавшегося из сотен труб, появилось в небе еще утром. Мы остановились к югу от города, там, где дорога выходила из дубовой рощи, и датчане, должно быть, заметили нас, но никто не вышел из ворот, чтобы посмотреть, кто мы такие. В такой холод никому неохота лишний раз шевелиться.

Я видел часовых на городских стенах, но ни один из них не задерживался там надолго: караульные старались согреться во время перерывов между короткими вылазками вдоль деревянных укреплений. Укрепления эти сейчас стали яркими из-за круглых щитов, окрашенных в голубой, белый, кроваво-красный, а также, поскольку там были и люди Гутрума, в черный цвета.

— Мы должны сосчитать щиты, — сказал Альфред.

— Это не поможет, — ответил я. — Датчане несут по два или три щита каждый и вешают их на стенах, чтобы казалось, будто у них больше людей, чем на самом деле.

Альфред дрожал от холода, и я настоял на том, чтобы найти укрытие. Мы повернули обратно под деревья, следуя по тропе, которая вела к реке, и примерно в миле вверх по течению наткнулись на мельницу. Жернов оттуда унесли, но само строение было целым, сделанным на совесть, с каменными стенами и крышей из дерна, поддерживаемой крепкими стропилами. В жилой комнате имелся очаг, но я не позволил Эгвину разжечь огонь, боясь, как бы струйка дыма не привела сюда из города любопытных датчан. На мой совет подождать до темноты он недовольно проворчал:

— К тому времени мы замерзнем.

— Мы должны подойти к городу, — заявил Альфред.

— Этим займусь я, — ответил я.

Я видел лошадей в загонах возле стен и рассудил, что можно будет взять нашего лучшего коня, подъехать к восточной окраине города и хотя бы приблизительно сосчитать оттуда всех вражеских лошадей. Это позволило бы прикинуть число датчан, потому что почти все они были всадниками. Альфред тоже хотел отправиться со мной, но я воспротивился. Совершенно бессмысленно ехать вдвоем, зато имело смысл, чтобы разведчик говорил по-датски, поэтому я заявил, что вернусь обратно на мельницу еще до заката, и поскакал на север.

Сиппанхамм возведен на холме, вокруг которого река делает почти полный круг, поэтому я не мог объехать весь город. Но я отважно подъехал к стенам как можно ближе и вгляделся в противоположный берег реки. Я не увидел там лошадей, поэтому предположил, что датчане держат их к востоку от Сиппанхамма.

Я отправился туда, держась заснеженного леса, и хотя датчане, должно быть, видели меня, они даже не подумали выехать на холод ради того, чтобы поймать одного-единственного человека. Поэтому я смог найти загоны, в которых дрожали лошади, и провел весь день в подсчетах. Большинство коней находились в полях рядом с бывшей королевской резиденцией, и коней этих были сотни. К исходу дня я насчитал их двенадцать сотен — и это только тех, которых я увидел, а ведь лучших наверняка держали в городе.

Так или иначе, мои подсчеты дадут Альфреду достаточно точное представление о том, насколько велики силы Гутрума: тысячи две человек. И в других местах Уэссекса, в городах, занятых датчанами, должно быть еще около тысячи. Сильное войско, однако недостаточно многочисленное, чтобы полностью захватить королевство. С завоеванием всего Уэссекса придется подождать до весны, когда прибудут подкрепления из Дании или из трех уже покоренных королевств Англии.

Когда стемнело, я поскакал обратно к мельнице.

Стоял мороз, воздух был неподвижен. Три грача перелетели через реку, когда я спешивался. Я предоставил одному из людей Альфреда заняться моей лошадью, сам же я хотел только одного: поскорее попасть в тепло. Было ясно, что Альфред рискнул-таки разжечь огонь, потому что из отверстия в крытой дерном крыше вился дым.

Все сидели у маленького костра, и я присоединился к остальным, протянув руки к язычкам пламени.

— Приблизительно две тысячи человек, — сказал я. — Чуть больше или чуть меньше.

Никто не ответил.

— Эй, вы меня слышали? — удивился я, окинув взглядом лица собравшихся, и тут только заметил, что их всего пятеро.

Пять лиц. Только пять.

— А где король? — спросил я.

— Ушел, — беспомощно отозвался Адельберт.

— Как ушел?! Куда?

— В город, — вздохнул священник.

На нем был голубой плащ Альфреда, и я понял, что король взял простое одеяние Адельберта.

Я изумленно уставился на него:

— И вы его отпустили?

— Попробовал бы ты его не отпустить, — сказал Эгвин.

— Как мы могли его остановить? — умоляюще вопросил Адельберт. — Он король!

— Надо было его хорошенько стукнуть, а потом связать! — прорычал я. — И держать так до тех пор, пока не одумается. И давно он ушел?

— Сразу вслед за тобой, — с несчастным видом проговорил священник. — И взял мою арфу, — добавил он.

— А он сказал, когда вернется?

— К вечеру.

— Уже стемнело, — произнес я, встал и затоптал огонь. — Хотите, чтобы датчане пришли узнать, почему отсюда идет дым?

Я сомневался, что они придут, но хотел заставить этих проклятых дураков помучиться.

— Вы, — указал я на четырех воинов, — разотрите мою лошадь и задайте ей корм.

С этими словами я направился к двери. На небе уже появились первые яркие звезды, снег блестел под серпом луны.

— Куда ты собрался? — спросил Адельберт, шагнув за мной.

— Ясно куда — на поиски короля.

Если только он жив. А если нет, тогда Исеулт погибла.

Мне пришлось постучаться в западные ворота Сиппанхамма, и сердитый голос с другой стороны осведомился, кто я такой.