Читаем без скачивания Саксонские Хроники - Бернард Корнуэлл

— Потому что не знал, куда еще деваться, — ответил я.

— И поэтому пришел сюда? К Гутруму, которого ты смертельно оскорбил?

Поскольку я никак не ожидал, что они знали об этом, то почувствовал укол страха. И ничего не ответил.

— Гутрум говорил, что жаждет твоей смерти. — Брида снова перешла на датский.

— Да ну, это он не всерьез, — вмешался Рагнар.

— Еще как всерьез, — настаивала Брида.

— Так я и позволю ему убить Утреда, — заявил Рагнар. — Какое счастье, что теперь ты здесь!

Он снова хлопнул меня по спине и гневно посмотрел на своих людей, будто давая понять — пусть они только осмелятся выдать меня Гутруму. Никто не двинулся с места, но датчане все уже были пьяны, и некоторые из них почти спали.

— Теперь ты здесь, — продолжала Брида, — однако еще не так давно ты сражался за Альфреда и оскорблял Гутрума.

— Я направлялся в Дефнаскир, — сказал я, как будто это все объясняло.

— Бедный Утред, — проговорила Брида. Ее правая рука ласкала черно-белую шерсть на загривке Нихтгенги. — А я думала, ты у нас теперь герой саксов.

— Это еще почему?

— Ты же убил Уббу.

— Альфреду не нужны герои, — проговорил я достаточно громко, чтобы он меня услышал, — ему нужны только святые.

— Так расскажи нам про Уббу! — потребовал Рагнар.

И я описал, как погиб Убба. Датчане — любители послушать о сражениях — захотели узнать каждую деталь. Я выдал им превосходную историю, превратив Уббу в великого героя, который почти уничтожил армию восточных саксов. Я сказал, что он сражался как бог, что он разбил «стену щитов» своим огромным топором. Я описал, как горели корабли, как дым плыл над полем битвы, словно облако из преисподней, и поведал, как очутился лицом к лицу с Уббой во время его победоносного наступления. То была неправда, конечно, и датчане это прекрасно знали. Я не просто случайно столкнулся с Уббой, я искал его, но, когда рассказываешь историю, всегда щадишь свою скромность, и слушатели, зная этот обычай, одобрительно закивали.

— Я никогда еще не испытывал такого страха, — сказал я и поведал, как мы сражались: Вздох Змея против топора Уббы, который изрубил в щепки мой щит.

Потом я правдиво описал, как Убба поскользнулся на внутренностях погибшего человека. Датчане у огня огорченно вздохнули.

— Я перерезал Уббе сухожилия… — Тут я рубанул левой рукой по локтю согнутой левой, чтобы показать, куда именно ударил. — А потом сразил его.

— Он принял смерть достойно? — спросил кто-то тревожно.

— Как настоящий герой, — ответил я и рассказал, как опустил топор на голову Уббы, чтобы тот мог отправиться в Валгаллу. — Его смерть была очень достойной, — закончил я.

— Убба был славным воином, — сказал Рагнар.

Теперь он был пьян. Не то чтобы вдребезги пьян, просто человек устал. Огонь угасал, и тени в западной части церкви, где сидел Альфред, становились все гуще.

Были рассказаны и другие истории, огонь погас, несколько свечей оплыли. Люди вокруг спали, а я все сидел, пока Рагнар не улегся и не захрапел. Я выждал еще некоторое время, наконец все вокруг уснули, и только тогда вернулся к Альфреду.

— Теперь пойдем, — сказал я.

Он не спорил.

Никто, казалось, не заметил, как мы вышли в ночь, тихо прикрыв за собой дверь.

— С кем это ты говорил? — спросил Альфред.

— С ярлом Рагнаром.

Он озадаченно остановился.

— А разве этот человек не был среди заложников?

— Вульфер его пощадил, — ответил я.

— Пощадил? — удивленно переспросил король.

— И теперь Вульфер перешел на сторону Гутрума, — сообщил я плохую новость. — Он здесь, в доме. Согласился сражаться за Гутрума.

— Здесь?

Король с трудом мог в это поверить. Вульфер был двоюродным братом Альфреда, да еще вдобавок женат на его племяннице.

— Он здесь?!

— И на стороне Гутрума, — резко ответил я.

Альфред молча смотрел на меня, потом еле слышно произнес:

— Не может быть… А Этельвольд?

— Его взяли в плен, — ответил я.

— Что?! — резко переспросил король, понимавший, что Этельвольд имел для датчан ценность только в том случае, если согласился стать их марионеточным королем на троне Уэссекса.

— Его взяли в плен, — подтвердил я.

Это была неправда, конечно, но мне нравился Этельвольд, и я был у него в долгу.

— Он пленник, — продолжал я, — и с этим мы ничего не можем поделать, поэтому давай поскорее убираться отсюда.

Я потащил короля прочь, но поздно, потому что дверь церкви открылась и наружу вышла Брида с Нихтгенгой.

Брида вряд ли была пьяна, и ей должно было быть очень холодно, потому что поверх простого голубого шерстяного платья она не накинула плаща. Однако, несмотря на страшный мороз, женщина не дрожала.

— Ты уходишь? — спросила она по-английски. — Ты не останешься с нами?

— У меня есть жена и ребенок, — ответил я.

— О которых ты за весь вечер ни разу не упомянул, Утред, — улыбнулась она. — Что случилось?

Я не ответил, и Брида просто уставилась на меня; признаться, это порядком действовало мне на нервы.

— Может, расскажешь, что за женщина теперь с тобой? — попросила она.

— Она очень похожа на тебя, — признался я.

Брида засмеялась.

— И она заставила тебя сражаться за Альфреда?

— Моя возлюбленная видит будущее, — уклонился я от ответа. — Она видит будущее во сне.

Брида пристально посмотрела на меня. Нихтгенга тихо заскулил, и хозяйка погладила его, чтобы успокоить.

— И она видит, что Альфред уцелеет?

— Больше того. Она видит, что он победит.

Альфред рядом со мной шевельнулся, и я понадеялся, что у него хватит здравого смысла не откинуть с головы капюшон.

— Неужели победит?

— Она видела зеленый холм и мертвых людей, видела белую лошадь и возрожденный Уэссекс.

— Твоей женщине снятся странные сны, — проговорила Брида, — но ты так и не ответил на мой первый вопрос, Утред. Если ты думал, что Рагнар мертв, зачем ты сюда пришел?

Я не знал, что сказать, а потому снова промолчал.

— Кого ты хотел здесь найти? — настаивала Брида.

— А если тебя? — сказал я многозначительно.

Она покачала головой, зная, что я лгу.

— Утред, зачем ты сюда пришел?

Я все еще не придумал подходящего ответа, и Брида печально улыбнулась.

— На месте Альфреда, — сказала она, — я бы послала в Сиппанхамм человека, который говорит по-датски, чтобы человек этот потом вернулся на болото и рассказал мне обо всем, что видел.

— Если ты так считаешь, то почему ты им об этом не сказала? — спросил я, кивнув в сторону людей Гутрума: облаченные в черные плащи, они охраняли дверь бывшей королевской резиденции.

— Потому что Гутрум — безрассудный глупец! — яростно воскликнула она. — С какой стати мне помогать ему? А когда Гутрум падет, командование примет Рагнар.

— Почему же он не командует теперь?

— Потому что он весь в своего покойного отца. Рагнар — достойный человек. Он дал слово и ни за что не нарушит его. А ты, между прочим, не захотел присягнуть Рагнару в верности.

— Я не хочу, чтобы Беббанбург был даром, поднесенным мне датчанами, — ответил я.

Брида поразмыслила над этим и моими словами — и поняла.

— Но неужели ты думаешь, что восточные саксы отдадут тебе Беббанбург? — пренебрежительно спросила она. — Ведь эта крепость находится на другом конце Британии, Утред, а последний король саксов гниет в болоте.

— Беббанбург я получу с помощью вот этого! — Я распахнул плащ, чтобы показать эфес Вздоха Змея.

— Вдвоем с Рагнаром вы могли бы править севером.

— Возможно, — ответил я. — Так передай Рагнару, что, когда все закончится, когда все решится, я пойду с ним на север. Я буду драться с Кьяртаном. Но всему свое время.

— Надеюсь, ты проживешь достаточно долго, чтобы сдержать свое обещание, Утред!

Брида подалась вперед и поцеловала меня в щеку. Потом, не сказав больше ни слова, повернулась и пошла обратно к церкви.

— Кто такой Кьяртан? — спросил, облегченно вздохнув, Альфред.

— Враг, — коротко ответил я.

Я попытался увести короля, но он меня остановил и все таращился на Бриду, шагавшую к церкви.

— Это та самая девушка, которая была с тобой в Винтанкестере?

— Да.

Альфред вспомнил о том времени, когда я впервые пришел в Уэссекс: Брида была тогда со мной.

— А Исеулт и вправду видит будущее?

— Она еще ни разу не ошиблась.

Король перекрестился, потом позволил мне повести себя по городу. Теперь здесь было потише, но вместо того, чтобы направиться к западным воротам, мы вернулись в монастырь, где ненадолго присели у гаснущих во дворе костров, чтобы согреться у тлеющих углей. Люди спали в монастырской часовне, двор был пуст и заброшен, и Альфред взял из костра полусгоревшую деревяшку. Используя ее как факел, мы пошли к ряду маленьких дверей, ведущих в кельи монахинь. Одна дверь была заперта с помощью короткого обрывка толстой цепи, всунутого в два кольца; перед этой дверью Альфред остановился и велел мне приготовить меч.