двенадцать. Скорее всего, десять.
– Полагаю, всех этих людей вы внимательно рассмотрели?
– Ага. Конечно.
– Для того чтобы удостовериться, можно ли отважиться на них напасть?
– Скорее для того, чтобы удостовериться, стоит ли тратить на них время.
– Вы помните хоть некоторых из тех лиц, которых там видели?
– Некоторых помню.
– Кого?
– Я видел двух легавых.
– Двух полицейских?
– Ага.
– В униформе?
– Нет.
– Как вы могли знать, что это полицейские?
– Потому что видел их уже по меньшей мере в двадцатый или тридцатый раз. Они из легавника на Сурбруннсгатан и ездят в красном «вольво» или зеленом «саабе».
«Ради бога, только не говори сейчас: „Вы хотели сказать, из управления полиции?“» – мысленно умолял Гунвальда Ларссона Мартин Бек.
– Вы хотели сказать, из управления полиции девятого полицейского округа? – произнес Гунвальд Ларссон.
– Ага, если вы имеете в виду то, на Сурбруннсгатан.
– Сколько было времени, когда вы увидели этих двух полицейских?
– Около девяти. Когда они приехали.
– И как долго они там были?
– Минут десять, возможно, пятнадцать. Потом они поехали в Лилль-Янсскуген.
– Откуда вам это известно?
– Они говорили об этом.
– Говорили… Это означает, что вы с ними разговаривали?
– Ага, точно! Я стоял возле них и слышал, что они говорят.
Гунвальд Ларссон задумался. Нетрудно было представить себе, о чем он думает. Наконец он сказал:
– Ну, кого вы еще видели?
– Какую-то парочку. Довольно молодую. Так, около двадцати.
– Что они делали?
– Обжимались.
Гунвальд Ларссон опять ненадолго замолчал и потом сдержанно сказал:
– Вам известно, что во время вашего присутствия в парке там произошло убийство?
Лундгрен провел рукой по лбу. Впервые за много часов показалось, что он начинает нервничать и что у него отнялся язык.
– Я читал об этом, – наконец сказал он.
– Ну?
– Я этого не делал. Клянусь. Я не такой.
– Вы читали об этой девочке. Ей было восемь лет, и ее звали Ева Карлссон. На ней была красная юбочка, полосатая блузочка и… – Гунвальд Ларссон обратился за помощью к своим записям, – и черные деревянные башмачки. Вы видели ее?
Лундгрен не отвечал. Прошло полминуты, и Гунвальд Ларссон повторил вопрос:
– Вы видели эту девочку?
Мужчина долго колебался и наконец неуверенно сказал:
– Думаю, что видел.
– Где вы ее видели?
– На детской площадке возле Свеавеген. Какой-то ребенок там точно был. Девочка.
– Что она делала?
– Качалась на качелях.
– С кем она там была?
– Ни с кем. Она была одна.
– Когда это было?
– Сразу после того… после того, как я пришел.
– А точнее?
– Приблизительно в семь десять. Или чуть позже.
– Вы точно знаете, что она была одна?
– Да.
– И на ней была красная юбка и полосатая блузочка, вы это точно знаете?
– Нет. Не знаю. Но…
– Но что?
– Думаю, что да.
– И больше никого вы не видели? Вы не видели, чтобы с ней кто-нибудь разговаривал?
– Погодите, – сказал Лундгрен. – Погодите, погодите. Ведь я прочел об этом в газете и как сумасшедший ломал себе над этим голову.
– Над чем вы ломали себе голову?
– Ну, если…
– Вы разговаривали с этой девочкой?
– Нет-нет, что вы!
– Так, значит, она была совсем одна и качалась на качелях на детской площадке. Вы подошли к ней?
– Нет, нет…
– Не дави на него, Гунвальд, пусть он сам скажет об этом, – вмешался Мартин Бек. – Он наверняка много размышлял об этом.
Мужчина покорно посмотрел на Мартина Бека. Усталым и немного испуганным взглядом. Без каких-либо следов агрессивности.
Только ничего не говори теперь, Гунвальд, мысленно заклинал Мартин Бек.
Гунвальд Ларссон ничего не говорил.
Грабитель сидел молча, обхватив голову руками. Наконец он сказал:
– Я размышлял над этим. Каждый день, с тех пор как это произошло.
Тишина.
– Я пытался все это как следует обдумать. Знаю, что видел эту девочку на площадке для игр, и что она была одна, и что это, вероятно, было сразу после того, как я туда пришел. Приблизительно в десять минут восьмого или в четверть восьмого. Поймите, я особенно не присматривался к ней. Во-первых, это была маленькая девочка, и, во-вторых, мне даже и в голову не пришло бы работать внизу, возле детской площадки. Это слишком близко от улицы. Поэтому я уже больше не думал о ней тогда, в тот раз. Если бы она была на детской площадке наверху, у водонапорной башни, тогда другое дело.
– Там вы ее тоже видели? – спросил Гунвальд Ларссон.
– Нет, нет…
– Вы подошли к ней?
– Нет-нет, попытайтесь меня понять. Ведь она меня совершенно не интересовала, но…
– Но что?
– Но в парке в тот вечер было очень мало людей. Была отвратительная погода, в любую минуту мог снова начаться дождь. Я уже хотел все бросить и уйти домой, когда увидел эту баб… эту фру. Но…
– Но что?
– Ну, я хотел сказать, что видел тогда эту девочку. Это было приблизительно в четверть восьмого.
– Это вы уже говорили. С кем вы ее видели?
– Ни с кем. Она была одна… Но я хотел сказать, что за все то время, что я провел в парке, я видел примерно десять человек. Я… я всегда очень осторожен. Когда я работаю, мне не хочется, чтобы меня кто-нибудь поймал и чтобы я попал в тюрьму. Поэтому я всегда как следует осматриваюсь. Я хотел сказать, что, возможно, кто-то из тех людей, которых я там видел…
– Да, хорошо. Так кого же вы видели?
– Я видел тех двух легавых…
– Полицейских.
– Ага, черт возьми. Один из них был рыжий, в дождевике, другой в кепке, пиджаке и брюках, которые не подходили к пиджаку. У него еще лицо такое вытянутое.
– Аксельссон и Линд, – пробормотал, словно про себя, Рённ.
– У вас талант наблюдателя, – заметил Мартин Бек.
– Ладно, – сказал Гунвальд Ларссон, – выкладывайте все.
– Эти двое легавых… нет, черт возьми, не перебивайте меня каждый раз… вошли в парк с разных сторон и пробыли там не меньше пятнадцати минут. Но это уже было намного позднее. Часа через полтора после того, как я видел девочку.
– Ну?
– Ну и потом эта парочка. Парень и девушка, которые обнимались. Это тоже было раньше. Я шел за ними и думал, что мог бы вмешаться…
– Вмешаться?
– Ну да… Да нет, черт возьми, я думал не о сексе. На девушке было коротенькое платье, черно-белое, на парне блейзер. Они смахивали на довольно богатеньких, но у девушки не было сумочки.
Он замолчал. Гунвальд Ларссон, Мартин Бек и Рённ ждали.
– На ней были белые кружевные трусики.
– Как вы могли это разглядеть, если она вас не заметила?
– Она вообще ничего не видела, и этот
