— Дженни? — произнес Паже.
Девушка со вздохом выпустила руку Десейна, прошла к зеленой тахте и уселась на нее, поджав ноги.
Психолог почувствовал запах жареного мяса с чесноком и тут же понял, что проголодался. Пребывая в возбужденном состоянии, он без труда различил соблазнительно острый запах Джасперса.
— Мне кажется, нам следует поговорить о вашей предрасположенности к несчастным случаям, — произнес Паже. — Вы не возражаете, Джилберт?
— Тема интересная, — ответил Десейн.
Он сидел, внимательно наблюдая за доктором. В голосе Паже чувствовались нотки настороженности и нерешительности, скрывавшиеся за нежеланием хозяина дома вовлечь гостя в разговор, который может обеспокоить его.
— Часто ли с вами происходили несчастные случаи, которые влекли за собой различные неприятности? — спросил Паже.
Говоря это, он прошел по комнате и подошел к кожаному креслу за спиной Дженни. Усевшись в него, он через плечо Дженни посмотрел на Десейна, и у того внезапно возникло подозрение, что доктор не случайно выбрал именно это кресло.
— Ну так как? — произнес Паже.
— Почему бы нам не обменяться вопросами? — спросил Десейн в ответ. — Сначала вы отвечаете на один мой вопрос, потом я — на ваш.
— Да, в самом деле, почему бы и нет? — на лице Паже появилась задумчивая улыбка, вызванная одному ему известной шуткой.
Дженни казалась встревоженной.
— Ну и каков ваш первый вопрос? — спросил Паже.
— Сделка так сделка, — произнес Десейн. — Сначала я отвечу на ваш вопрос. Вы спрашивали у меня насчет несчастных случаев. Нет, до сих пор они обходили меня стороной. Во всяком случае, до моего появления в Сантароге. Хотя, постойте, один припоминается — падение с яблони, мне тогда было восемь лет.
— Итак, — заметил Паже, — вы ответили. Теперь задавайте свой вопрос.
Дженни нахмурилась и отвела взгляд в сторону. Десейн почувствовал, как внезапно пересохло в горле, и каким-то скрежещущим голосом произнес:
— Скажите мне, доктор, при каких обстоятельствах погибли два моих предшественника-исследователя?
Голова Дженни резко повернулась.
— Джил! — в гневе воскликнула она.
— Подожди, Дженни, — произнес Паже. Его левая щека нервно подергивалась. — Вы на ложном пути, молодой человек, — проворчал он. — Мы не дикари. В этом нет необходимости. Если мы хотим, чтобы кто-то уехал, то он уезжает.
— Вы не хотите, чтобы я уехал отсюда?
— Дженни не хочет этого. Это ваш второй вопрос. Теперь ваша очередь отвечать.
Десейн кивнул. Он пристально смотрел на Паже мимо Дженни, краем глаза замечая и ее. «Да, — подумал он снова, — Паже все рассчитал и устроился так, чтобы я видел их обоих».
— Вы любите Дженни? — спросил Паже.
Десейн сглотнул, потом взгляд его скользнул ниже, и он увидел мольбу в глазах Дженни. Паже знал ответ на этот вопрос! Так почему же он задает его?
— Ведь вам прекрасно известно, что я люблю ее, — ответил Десейн.
Дженни улыбнулась, однако на ее ресницах сверкнули две слезинки.
— Тогда почему вы ждали целый год, прежде чем приехать сюда и сказать ей об этом? — спросил Паже. В его голосе звучали гневные язвительные обвиняющие нотки, которые заставили Десейна сжаться.
Дженни повернулась и внимательно посмотрела на своего дядю. Ее плечи дрожали.
— Потому что я упрямый осел и дурак, — ответил Десейн. — Я не хотел, чтобы любимая женщина указывала мне, где мне следует жить.
— Значит, вам не нравится наша долина, — заметил Паже. — Возможно, вы еще измените это мнение. Может, вы позволите нам попытаться переубедить вас?
«Нет! — мысленно воскликнул Десейн. — Не позволю!» Однако он уже знал возникший внутри него инстинктивный ответ, дерзкий и по-детски наивный.
— Делайте все, что сочтете нужным, — пробормотал он.
Этот ответ удивил его самого. Неужели заговорили инстинкты, до того запрятанные глубоко внутри? Что же такого есть в этой долине, что держит его чуть ли не в постоянном напряжении?
— Ужин готов, — раздался женский голос из прохода под аркой. Повернувшись в ту сторону, Десейн увидел сухопарую бледную женщину в сером платье. Она была потомком первых поселенцев Америки — длинноносая, с настороженным взглядом и лицом, где каждая черточка, казалось, выражала неодобрение.
— Спасибо, Сара, — поблагодарил Паже. — Познакомься, это доктор Десейн, парень Дженни.
Ее глаза оценивающе оглядели Десейна, и, похоже, он ее удовлетворил.
— Еда остынет, — заметила она.
Паже поднялся из кресла.
— Сара — моя кузина, — произнес он. — Она из старинного рода настоящих янки и поэтому категорически отказывается обедать с нами, если мы едим засветло.
— Все у вас не как у людей, обедать в такой час, — проворчала ша. — Мой отец в это время всегда спал в своей постели.
— И вставал на рассвете, — заметил Паже.
— Не стоит смеяться надо мной, Ларри Паже, — произнесла женщина и повернулась. — Идите к столу, а я принесу жареное мясо.
Дженни подошла к Десейну и помогла ему встать. Наклонившись, она поцеловала его в щеку и прошептала:
— Вообще-то ты ей понравился. Она сказала мне это на кухне.
— О чем это вы шепчетесь? — поинтересовался Паже.
— Я сообщила Джилу мнение Сары о нем.
— И каково же оно? — заинтересовался доктор.
— Она сказала: «Ларри не удастся запугать этого молодого человека с глазами, как у дедушки Сафера».
Паже повернулся и внимательно оглядел Десейна.
— Господи, клянусь святым Георгием, а ведь она права! А я и не заметил, — он резко повернулся и направился в столовую. — Идемте, или Сара изменит свое хорошее мнение о вас. О нас самих она не думает столь хорошо.
Этот обед Десейн запомнил на всю жизнь. Раненое плечо ныло, непрекращающаяся пульсация боли заставляла все время быть начеку, каждое слово или движение давались с неимоверным трудом. Рядом была Дженни — никогда раньше она не была такой милой, женственной и желанной. Тут же был и Паже, объявивший о перемирии на время еды и засыпавший Десейна вопросами о его учебе в университете, профессорах, их студентах, его амбициях. Между кухней и столовой постоянно сновала Сара, то и дело подносившая блюда, — бормочущая тень, черты лица которой смягчались только при взгляде на Дженни.
«Когда здесь Сара, Дженни позволено все», — подумал Десейн.
Наконец подали жареное мясо, приготовленное отнюдь не самым лучшим образом, горох с соусом Джасперса, картофельные оладьи, местное пиво с уже знакомым острым привкусом и свежие персики на десерт. Пиво, поданное к ужину, сперва показалось Десейну незнакомым, однако вскоре он распознал букет различных ароматов, неуловимую смесь запахов и вкусовых оттенков, когда даже в сочетании, рождающем совершенно новые ощущения, на языке сохраняются и прежние отдельные составляющие. Все смешалось: запахи приобрели вкус, цвета усиливали ароматы.
Первым попробовав пиво, Паже одобрительно кивнул и сказал:
— Свежее.
— Еще бы, только час назад взяла, как ты и просил, — резко ответила Сара и бросила странный, испытующий взгляд на Десейна.
Где-то после девяти тридцати Десейн начал прощаться с хозяевами.
— Я подогнал к дому ваш грузовик, — сказал Паже. — Вы в состоянии управлять им, или мне сказать Дженни, чтобы она отвезла вас в отель?
— Спасибо, я доберусь сам, — ответил Десейн.
— Не принимайте обезболивающее, которое я дал вам, пока не окажетесь у себя в номере, — заметил Паже. — Вы ведь не хотите съехать с дороги и врезаться во что-нибудь?
А потом они стояли на широкой веранде у фасада дома, и уличные фонари отбрасывали на газон влажные тени берез. Дождь прекратился, но в ночном воздухе осталось ощущение свежести, от которой пробирала дрожь.
Дженни набросила пиджак Десейна ему на плечи. Она стояла рядом с ним, и лицо ее озабоченно нахмурилось.
— Ты уверен, что доберешься сам?
— Ты же должна знать, что я могу управлять машиной и одной рукой, — заметил он и улыбнулся.
— Ты постоянно меня поражаешь, — произнесла девушка. — Не знаю, почему я так привязалась к тебе.
