в Штаты на несколько недель.
– Да, Анна мне говорила. Жаль, что я его не застала. В котором часу он приезжает на работу?
– Между семью и восемью утра. Завтра может опоздать, у него срочные дела в банке. Если это по поводу Юнониного папочки, смело говори мне. Я все передам в кратчайшие сроки.
У детектива Кантер закололо в виске, и она устало потерла его подушечками пальцев.
– Юнониного папочки?
– Ага, мы его так прозвали. Отец Юноны. Мы с Локом говорим «создатель Юноны», но для смертных есть официальный и более понятный вариант. Если даешь маньяку прозвище, он обретает лицо, и работать становится чуть проще.
– Разве у вас есть основания для того, чтобы говорить о серии?
– Пока что нет, но зато у него есть почерк. Он уже начал убивать. И скоро продолжит. Это дело времени. Кстати, ты слышала последние новости о побеге Адама Кассела?
– Да. С каких пор криминалисты говорят о почерке до появления энного количества жертв?
– Трех жертв, – уточнил Лоуренс. – Да, история интересная. Загадка на загадке. А сколько у нас зацепок? Ноль.
– Китти Свонсон так и не объявилась?
– Нет, мэм. Даже сумочку оставила дома. Паспорт, водительские права, кредитки, наличные деньги, ежедневник. Все это валялось на полу в прихожей. Соседка увидела приоткрытую дверь квартиры и заглянула, решив проверить, все ли в порядке. В противном случае мисс Свонсон не хватились бы как минимум месяц. Арман Фаро, главный редактор литературного раздела «Треверберг Таймс», отправил ее в отпуск. Подруг нет, мужчины – тоже, мать живет в Швейцарии. Ладно, не буду утомлять тебя подробностями. Так что ты хотела передать Рэю? Если что-то личное вроде приглашения на ужин, то можешь позвонить завтра и поговорить с ним.
Алисия прикрыла глаза и откинулась в кресле.
– У тебя есть его домашний номер?
– Ого, даже так? Есть, конечно, только вряд ли ты его застанешь. Он отвезет Вики, а потом поедет в старую половину, на день рождения мачехи. Переночует там же, в особняке отца. Как ты понимаешь, до «Банка старого Треверберга» намного удобнее добираться оттуда, чем из новой половины, собирая все утренние «пробки». Но могу дать тебе номер Тейна-старшего. Ради воссоединения двух любящих сердец я готов на все.
– Вы забываетесь, детектив Уайт. Я всего лишь попросила домашний номер вашего коллеги.
– Ах, извините, детектив Кантер, – в тон ей ответил Лоуренс. – Так уж и быть, держите номер. Вдруг он заедет домой переодеться, а вы его застанете.
Несколькими часами позже
Под вечер город окутал плотный тяжелый туман. Возвращаясь из супермаркета, Алисия предусмотрительно объехала «пробку» на центральном шоссе и, казалось, целую вечность петляла в узких улочках Цветочного квартала. Кошки, ждавшие в прихожей, встретили хозяйку возмущенными воплями. Детектив Кантер открыла две консервные банки с кормом, выложила их содержимое в миски питомцев, наскоро рассовала покупки по полкам холодильника и шкафам и, приготовив себе чашку зеленого чая, свернулась калачиком на диване в гостиной. У нее разболелась голова, и свет она так и не включила. В квартире было тихо и тепло. Мирно урчал холодильник, за окном вдалеке перемигивались неоновые вывески контор делового района, ярко-красные часы на небоскребе, в котором находилась фондовая биржа, показывали начало одиннадцатого. Можно попытать счастье и позвонить Рэю, но он, скорее всего, пьет шампанское с гостями своей мачехи.
Алисия завернулась в плед из верблюжьей шерсти и закрыла глаза. Чашка с зеленым чаем остывала на журнальном столике рядом с брошенным бумажником и свежим номером «Треверберг Таймс». Сытые коты явились спустя несколько минут, и, верные своим привычкам, устроились в ногах у хозяйки. Бурые мохнатые комки грели замерзшие ноги, а их довольное урчание хоть немного, но успокаивало. Вот бы провести так целую неделю, не выходя из дома и вставая с дивана только для того, чтобы взять с полки очередной роман. Детектив Кантер чувствовала себя разбитой и больной. Совершенное тело обращенного создания, которому неведомы ни человеческие хвори, ни старение, стало ватным, слабым и чересчур хрупким. Как долго мы порой пытаемся возвести в нашей душе неприступные стены – и как быстро, в одно мгновение, они могут рухнуть. Мы бежим от прошлого, сломя голову, а потом внезапно сталкиваемся с ним лицом к лицу и понимаем, что бежали в противоположном направлении.
Из полудремы убаюканную кошками Алисию вырвала трель телефонного звонка. Она открыла глаза, прислушиваясь к этому звуку, и посмотрела в окно. Часы на здании биржи сообщали, что она проспала целых полтора часа. В комнате стало холодно, питомцы свернулись клубком на любимой подушке возле батареи. Алисия поднялась, бросив плед на диван, подошла к стоявшему на подоконнике телефону и сняла трубку.
– Детектив Кантер слушает.
– Твой голос совсем не изменился. Приятно услышать его спустя столько времени.
Невидимая рука вонзила в живот Алисии ледяной кинжал и медленно его повернула. В горле пересохло, подушечки пальцев онемели, а стены и высокий потолок гостиной внезапно сузились до размеров крохотной пещеры.
– Взаимно, граф.
– К чему титулы? Ты знаешь мое имя.
– А оно настоящее?
– Самое что ни на есть подлинное, моя дорогая. Разве я стал бы лгать любимой женщине? У меня не было от тебя никаких тайн. Но если бы я знал, какой монетой ты отплатишь за это доверие, то вел бы себя иначе.
– Значит, это правда. Ты жив.
– Не слышу радости в вашем голосе, графиня. Неужели вы не скучали? Не думали обо мне? Не вспоминали проведенные рядом минуты? Это моя вина. Я должен был сделать их по-настоящему незабываемыми.
– Об этом не переживай. Проведенные рядом с тобой минуты я никогда не забуду, даже если мне придется прожить тысячу вечных жизней.
Мужчина на том конце провода негромко рассмеялся.
– О, я узнаю свою милую Юнону. Мой очаровательный волчонок в овечьей шкуре. Я мог бы и раньше разглядеть твои острые зубки, но их затмевали прекрасные рыжие волосы. Из всех женщин только у тебя получилось разыграть такую блестящую партию. А теперь я вернулся и планирую взять реванш.
Алисия сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.
– Что тебе нужно?
– Я наблюдал за тобой все это время. Ты изменилась. Карьера, награды. Деньги. Но внутри тебя до сих пор живет та маленькая девочка, которая до смерти боится одиночества и видит спасение в том, чтобы заботиться о других. Кошки, кошки, еще
