не думаешь о других женщинах. Пока что. Мы с Вагнером заключили пари, гадаем, на сколько тебя хватит. Его на пару недель перепоручили мне. До того, как Лиза подыщет нового наставника. Я клятвенно пообещал воспитывать будущего офицера полиции Треверберга так строго, как смогу.
– Я передумал. Мы возвращаемся на работу. До обеда нужно переделать кучу всего. А еще я должен поговорить с Анной и доходчиво объяснить ей, как нужно осматривать дом жертвы убийства.
– Ты идешь в правильном направлении, друг мой. Еще немного – и заветные пятьдесят долларов будут моими, а Вагнер получит свой урок. Не нужно заключать пари с тем, кто знает офицера Рэймонда Лока как облупленного. Ты не забыл, где находится кабинет детектива Кантер? Ее напарник сегодня на работу не явился, так что вы сможете уединиться и поговорить по душам. Остановимся где-нибудь по дороге и купим цветы? А что насчет шоколадных конфет?
– Уайт?
– Да, согласен, конфеты – это слишком откровенный намек. Но можно купить фигурный мармелад…
– Иди нахер.
Несколькими часами позже
К великому огорчению Рэя, Алисии Кантер в кабинете не оказалось. Дежурный офицер сообщил, что она уехала около девяти, сославшись на личные дела, и вряд ли вернется до завтра. На памяти Лоуренса такое вампирша позволяла себе впервые. Да и личных дел как таковых у нее не было, об этом знали все коллеги, с которыми она близко общалась. Ни семьи, ни детей, ни мужчины, ни финансовых проблем. Только кошки, которых следовало кормить, и комнатные растения, которые следовало поливать. Алисия, как многие сотрудники отдела по борьбе с наркотиками, время от времени занималась благотворительностью, в частности, читала лекции перед старшеклассниками. В дни лекций она уходила с работы на пару часов раньше обычного, но не до обеда – и уж точно не в девять утра. Детектив Уайт посоветовал другу угомониться, но Рэй, верный своей привычке делать все и всем назло (включая самого себя), позвонил Лизе Спатаро, руководителю отдела по борьбе с наркотиками. От Лизы он тоже ничего не добился и хмурый, как грозовая туча, вернулся в свой кабинет. Спустя полтора часа Лоуренс, успевший проголодаться, явился к офицеру Локу и застал его за работой.
– Нахрен обед, – буркнул Рэй, не поднимая головы от бумаг. – Я говорил с Анной. Она сказала, что они облазили каждый уголок проклятого дома, и что последнее существо, которое будет учить ее, как работать – это я. И напомнила мне, что она была моей наставницей, а не наоборот. Как тебе такое?
– Она права, мужик. Признай: порой ты бываешь жутко несдержанным. Удивляюсь, что она не наградила тебя парой-тройкой хороших тумаков. А она может, мы оба знаем.
– Нахрен обед, Анну и тебя, – уточнил офицер Лок и, собрав в кучу несколько папок, поднялся из-за стола. – Отнесу эту ерунду Мэю, вернусь через пять минут. Никуда не уходи. Если кто-нибудь позвонит, ответь.
Лоуренс опустился в кресло у стола и положил ногу на ногу.
– Конечно, господин будущий заместитель начальника отдела криминалистической экспертизы. Кофейку-то приготовить можно?
– Разумеется. Мне – покрепче. И пару ложек сахара.
Назначенные Рэем пять минут плавно перетекли в семь, а потом – в десять. Крепкий кофе с двумя ложками сахара медленно остывал. Детектив Уайт медленно и с наслаждением потягивал напиток из своего стакана. Кофе он тоже предпочитал крепкий, но никогда не понимал тех, кто убивает его восхитительный вкус сахаром. За это время номер офицера Лока набрали дважды. Сперва позвонили из тира и напомнили, что пора бы продлить разрешение на ношение оружия. Потом – из криминалистической лаборатории и доложили, что анализ вещественных доказательств из квартиры Китти Свонсон успешно завершен, а отчет будет готов до конца дня. Когда телефон зазвонил в третий раз, Лоуренс теребил пачку сигарет и искал глазами пепельницу. Рэй за каким-то чертом убирал ее в один из ящиков стола и приходил в ярость, если кто-то прикасался к ним в его отсутствие.
– Детектив Уайт слушает.
– Привет. – Голос Алисии Кантер он узнал не сразу. Обычно сильный и уверенный, он был тихим и, как ему показалось, слегка дрожал. – Мне нужен Рэй.
Она не поправила себя, как прошлый раз, и чутье, которое не могли приглушить даже розовые таблетки, подсказало Лоуренсу, что дело дрянь.
– Он вышел ненадолго. У тебя все в порядке, Элли? Барни сказал, что ты ушла по личным делам…
– Не в порядке. – Она помолчала, переводя дыхание. – Гаспар мертв.
Услышав последние два слова, детектив Уайт вскочил на ноги.
– О чем ты?!
– Около половины девятого мне прислали конверт без обратного адреса. Принесли в участок, положили в мою ячейку с входящей почтой. В конверте – медальон Гаспара и короткая записка. Он родился в клане, мы оба знаем, как тамошние вампиры относятся к медальонам. Они их никогда не снимают.
– А что в записке?
– Это долгая история, Лоуренс, и я не хочу рассказывать ее по телефону. Пожалуйста, передай Рэю, чтобы он мне перезвонил… чтобы перезвонил на домашний номер Гаспара, я в его квартире. А еще лучше – приезжайте.
– Вдвоем?
Алисия вновь замолчала, на этот раз, надолго.
– Да, вдвоем, – наконец заговорила она. – Думаю, мне понадобится твоя помощь.
– Ты нашла там что-то любопытное?
– Нет, но все это напрямую связано с вашим делом.
– Ты про маньяка и «Рождение Юноны»?
– Верно. Вот только никакой он не маньяк. Подобное определение для этого чудовища было бы изысканным комплиментом.
Лоуренс оглядел сигаретную пачку и вернул ее в карман пиджака.
– Не преувеличивай. Он немного напугал Китти Свонсон и убил Альберту Пэйдж. Не самый законопослушный гражданин, но это не повод называть его чудовищем.
– Я знаю, кто убил Альберту Пэйдж и Гаспара. Я знакома с этим существом.
– Вот оно как. Близко?
– Ближе, чем ты думаешь. Так близко, что я отдала бы все за возможность ущипнуть себя, открыть глаза и понять, что мне снится кошмарный сон.
Действие таблеток понемногу сходило на «нет», и голос, успевший соскучиться по своему носителю, бурчал все громче. Но детектив Уайт не обратил на это никакого внимания. Догадка на долю секунды ослепила его, как вспышка белого пламени в абсолютной темноте.
– Элли, ты говоришь намеками.
– Я знакома не только с убийцей Альберты и Гаспара, но и с главной героиней романа «Рождение Юноны».
–
