силы, Вердо постарался, чтобы слух об аресте никуда не просочился. И действительно, арест прошел прекрасно, если может быть прекрасным арест!
Очнувшись от путешествия в недавнее прошлое, госпожа де Соммьер обнаружила, что по-прежнему сидит перед зеркалом и выглядит еще хуже, чем раньше. Между тем баночка с чудодейственным кремом была уже наполовину пуста. Но что удивительного? Она мазала кремом щеку, вытирала салфеткой слезы, потом снова мазала щеку. И так без конца. Взглянув в зеркало, маркиза в последний раз намазалась волшебным кремом и отправилась в постель. Не забыв прихватить с собой салфетку… И баночку!
Сон все не приходил, голова была забита непроясненными вопросами. Все стало еще хуже, еще опаснее. Черт знает, какой выкуп могли потребовать похитители! Если только не расправятся с несчастной без всякого выкупа! Альдо сидит под арестом, хотя Вердо вел себя выше всех похвал и проявил бездну такта! Скорее всего, с ним все обойдется. Но возможно, к нему присоединится и Адальбер… Теперь появилось два новых покойника. Один Мишель Легро, его нашли на месте встречи, которая была назначена членам Общества Золотого руна настоящими убийцами. В том, что это банда убийц, теперь не было никаких сомнений. Второй – это тот, которого убила раненая Клотильда и о котором никто ничего не знал, потому что сообщники унесли его с собой. Из катастрофы без единой царапины вышли только Лотарь и малышка Режий. Лотарь вне подозрений. Но у госпожи Амели де Соммьер есть подозрения в отношении другой персоны. И не без оснований.
Настало утро, маркиза проснулась, и ее вновь обуяли черные мысли и подозрения.
Амели де Соммьер была не из тех, кто сидит в уголке и перебирает четки, зернышко за зернышком. Четки она предоставила План-Крепен, считая, что та молится за них двоих. Маркиза была человеком действия и решила не медля приступить к делу, не обращая внимания на синяки, из-за которых выглядела как старая сводня, получившая в глаз при потасовке. Маркиза старательно мазала черно-лиловый синяк, но он пока не поддавался. А время поджимало, нельзя было ждать, когда все пройдет само собой.
Как же она нуждалась в действенной помощи! Как была бы счастлива позвать на помощь Ланглуа! Но не решилась, зная, что он поглощен делом с террористами. Даже инспектор Дюрталь, и тот исчез.
Госпожа де Соммьер против своего обыкновения спустилась к завтраку вниз – обычно она предпочитала завтракать у себя в комнате – и увидела за столом только Адальбера и Лотаря, едва заметного из-за раскрытой газеты.
– Ну и как? Хорошие новости? – осведомилась она, садясь рядом с профессором.
Профессор, не слышавший, как она вошла, подскочил, уронил газету и едва не опрокинул чашку с кофе, потом встал и поздоровался, глядя на маркизу с сочувствием.
– Ну как? Похоже, стало только хуже, – сказал он, не слишком заботясь о любезности. – Хотите, отвезу вас в Безансон, и вы посоветуетесь со специалистом?
– Только этого не хватало! Мои синяки – ерунда по сравнению с болотом, в котором мы завязли! О нас что-нибудь пишут? – осведомилась она, показав подбородком на газетные листки, которые подбирал профессор.
– Я тоже хотел узнать, пишут ли. Пока, слава богу, нет. Думаю, следователь не хочет, чтобы в печать проникли все эти бездоказательные обвинения. Они и ему не пойдут на пользу.
– Вы так думаете? Было бы еще лучше, если бы он оставил Альдо в покое, пусть сейчас он не в тюрьме, а у Вердо! Ясно же, что он не мог убить, он предъявил билеты!
– Билетов недостаточно. Ими его мог снабдить сообщник. Напоминаю, что Альдо вменено серьезное обвинение: Жильбер Дофен узнал его, увидев, как он убегал.
– А что он сам делал среди ночи за сотню километров от дома?
– То же, что остальные. Им всем пришлось далеко ехать, потому что встреча была назначена у Волчьего источника. Только Бруно де Флёруа, который живет в Салене, был почти что дома.
– А те, кто пишет нам анонимные письма, кто похитил План-Крепен, кто учинил разбой у вас доме, они ни в чем не виноваты? Альдо можно обвинять, а нового владельца Гранльё нельзя?
– Если бы кто-то сказал: я видел барона фон Хагенталя с ножом в руке! Но Карла-Августа заметили в Ивердоне, по ту сторону границы, он ужинал с местным нотариусом.
– И ему верят безоговорочно? Значит, у него сильный покровитель!
– Он не нуждается в покровителе. Он ухитряется быть всегда вдалеке от тех мест, где по его воле совершилось преступление.
В широком халате, не стесняющем раненую руку, в столовой появилась Клотильда, еще бледная, но шагающая уверенно и твердо. Она направилась к привычному месту рядом с Адальбером, и он поспешно поднялся и услужливо подставил ей стул. Госпожа де Соммьер попыталась навести порядок:
– Клотильда, разве доктор не велел вам оставаться в постели? Ваша рука нуждается в покое. Хоть рана и несерьезная, вы все-таки ранены.
– В постели мне делать нечего, – решительно отозвалась Клотильда. – Я и вчера не лежала и сегодня не буду! И я страшно хочу есть! Пишут что-нибудь в газетах?
– Почти ничего. Ведется следствие, не больше.
– Дай им Бог здоровья! А вот мне хотелось бы знать, как бандиты могли пронюхать, что Мари-Анжелин у нас? Мы сделали все, чтобы не обнаружить ее присутствия. За слуг я ручаюсь. Сама она за порог и шагу не сделала!
Госпожа де Соммьер поставила чашку на блюдце и произнесла:
– Я ненавижу слова, которые произнесу, и заранее прошу за них прощения, но я уверена, что сквозняк подул из этого дома. Больше ему дуть неоткуда.
– Вы подумали о нашей беглянке? Представьте себе, я тоже. Но ни вам, ни мне не удастся добиться от нее правды.
– Кто же тогда может повлиять на нее? – поинтересовался Адальбер.
– Вы! – в один голос заявили дамы. – Попробуйте!
Адальбер поднял голову, оставив на секунду тарелку, полную пышных булочек.
– Почему я?
– Не разыгрывайте неведение, – проговорила тетя Амели. – Мы все знаем ваши таланты, но пора посмотреть правде в глаза, хотите вы этого или нет. Мари в вас влюблена, и в тот вечер, когда добрый господин Бурдеро привез нам План-Крепен, она видела, как вы отнесли Мари-Анжелин в спальню, не скрывая своей радости. Я уверена, что она это заметила и решила, что вы любите Мари-Анжелин. Дверь ее комнаты была приоткрыта, а потом тихонько закрылась.
– Конечно, я люблю ее… Как всю остальную родню. Как любил бы младшую сестру, если бы она у меня была.
– Мари не знает про сестру. Она увидела в Мари-Анжелин соперницу.
– Черт
