с горой неприятностей, которую судьба обрушила на них.
Но не прошло и нескольких дней, как снова все изменилось…
Маркиза втирала «чудодейственный» крем в синяки, стараясь поскорее от них избавиться, и одновременно пыталась навести порядок в мыслях, выстроив в очередь вопросы, которые пока беспорядочно теснились в ее голове. Во-первых, как возможно было похитить Мари-Анжелин из этого надежно охраняемого дома, тем более что о ее возвращении никому не было известно?
В доме отсутствовал только Альдо, он скоропалительно уехал по делам в Венецию, но его присутствие, собственно, мало что решало. Погода стояла холодная, и Лотарь, прежде чем отправиться на встречу, обошел дом вместе с Клотильдой и проследил, чтобы окна и ставни были плотно закрыты. План-Крепен, которая все еще сильно хромала, была предложена помощь, но она наотрез отказалась подниматься к себе в комнату, собираясь посидеть у камина внизу. Мари де Режий, которая выходила из своей спальни только во время трапез, уже успела подняться к себе. У слуг тоже все шло обычным порядком: Гатьен внизу играл в карты с кухаркой Мартой и племянником Люсьеном, которого обучал своему ремеслу. Остальные отправились ночевать к себе, в комнатки над конюшней.
В гостиной, где сидели маркиза с Клотильдой, собираясь во что бы то ни стало дождаться возвращения мужчин после встречи, из-за сырой погоды разожгли камин. Чтобы успокоиться и поменьше нервничать, они заварили липовый чай и подсластили его медом. Слабое, конечно, средство, но горячий липовый отвар вместе с веселыми отблесками огня в камине скрашивали минуты ожидания, которые так четко отсчитывали бронзовые часы на каминной полке…
И вдруг в одну секунду их уютный мирок был сметен. Дверь распахнулась, и в гостиную ворвались трое мужчин высокого роста, одетые в крестьянскую одежду с карнавальными масками на лицах. Двое из них сразу бросились к Мари-Анжелин, и та мгновенно швырнула в них наполовину полный чайник, но тут же получила удар кулаком, вскрикнула от боли и потеряла сознание. Маркиза тоже вскочила и бросилась на защиту Мари-Анжелин, но и ее ударили, она упала, ударилась и лишилась сознания. Она не видела, как Клотильда достала из кармана пистолет, не слышала двух почти одновременных выстрелов: того, который ранил сестру Лотаря, и того, который убил обидчика. В следующий миг Клотильда получила удар подсвечником, который непременно убил бы ее, если бы она не носила узкую бархатную треуголку, и она в свой черед повалилась на пол без сознания.
И первая пришла в себя. Приложила к кровоточащей ране салфетку, позвонила по телефону, вызвала жандармов, привела в чувство тетю Амели с помощью рюмки коньяка, выпила сама и собралась спуститься в кухню, но снова потеряла сознание. Теперь настала очередь старой дамы приводить ее в чувство. Маркиза, пошатываясь, добралась до нее и сумела заставить Клотильду очнуться. Как только она пришла в себя, то немедленно занялась связанными слугами, а через несколько минут прибыл капитан Вердо, чтобы лично осмотреть место катастрофы. В гостиной он увидел двух дам, проникся сочувствием к их состоянию и допрашивал не слишком пристрастно. Развязанных Клотильдой слуг допросил с большей настоятельностью. А трупа не обнаружил. Сообщники, очевидно, унесли его вместе с План-Крепен.
Вскоре вернулись мужчины. Они тоже были не в лучшем состоянии. Без промедления вызвали доктора Моруа, и он примчался как молния. Сначала не пожелал терять времени на осмотр и сразу предложил отправить Клотильду в больницу, чтобы там ей сделали рентген, но был вынужден сдаться. Она отказалась ехать наотрез.
– Съезжу завтра. Или послезавтра. Если рана не будет заживать. Но уверена, что все будет в порядке. Пуля прошла навылет, и мне не слишком больно.
Мари, как установил доктор, все это время крепко спала, на столике у нее лежало снотворное, стакан был наполнен водой…
Сон Мари и был докучливым вопросом, на который не могла найти ответ маркиза. Для чего девушке принимать снотворное? И еще: почему похитители План-Крепен не воспользовались оказией и не вернули Мари ее отцу, который по-прежнему настаивал на возвращении дочери? Значит, истерические крики и разговоры о непереносимом страхе могли быть скверной комедией, великолепно сыгранной этой девчонкой, достойной шайки злодеев, которые манипулировали ею как жалкой куклой. А если так, то кто как не она сообщила о возвращении План-Крепен? Маркиза без труда соединила одно звено цепочки с другим, но очень хотела знать, каким образом Мари де Режий это проделала.
Свои открытия маркиза решила хранить в тайне до приезда Альдо. Однако не потому, что не доверяла Адальберу, а потому что знала его слабость к прекрасному полу. Влюбленность Мари не оставила его равнодушным, хоть он и заявлял, что «все это глупости» и совершенно ей не верит. Но Мари, как сама она заявляла, вовсе не была лишена привлекательности. И Адальбер как-то проговорился, что ему приятны «мальчишеские иллюзии».
Но как долго тянулся день ожидания! Хотя в доме царила суета и то и дело приходили жандармы, в сопровождении – о счастье! – капитана Вердо, который, похоже, окончательно стал членом клана Водре-Шомар, как и парижане. Все пытались выяснить хоть что-то о человеке, убитом Клотильдой, но не преуспели в своих изысканиях.
Клотильда все-таки съездила в больницу и успокоила всех сообщением, что никакая опасность ей не грозит. Наконец-то обитатели усадьбы могли провести спокойную ночь и выспаться. Но только не Адальбер. Он позвонил в Венецию, поторопил Альдо и должен был встать затемно, чтобы встретить его в Лозанне.
За это время на стол супрефекта легло новое анонимное письмо, где было названо несколько имен членов Общества Золотого руна и в первую очередь фамилия его главы, но без подробностей. Очевидно, не желая привлекать внимание властей к сокровищам подземной часовни, доносчик сообщал только о «банде нобилей», которые собираются по определенным дням, чтобы «отправлять культ Сатаны». Жертва этого культа и была найдена с перерезанным горлом у подножия «черного камня», скалы, на которой видны вырезанные таинственные знаки. Ворон-доброхот каркнул еще, что до поры до времени «банда» не грешила ничем предосудительным, будучи сообществом, какие существуют во всех старинных землях, где сохранилась память о языческих культах. Опасной она стала с тех пор, как в нее приняли «злокозненного князя Морозини» и его друга египтолога.
Капитан Вердо не поверил ни единому слову доноса и постарался уладить неприятное дело на свой манер. Зная, что Адальбер должен встретить Альдо в Лозанне, он дождался, когда настанет день, сел в автомобиль и отправился к Водре-Шомарам, чтобы совершить «процедуру ареста». Прекрасно зная, что ему не окажут сопротивления и самому ему не придется применять
