Читаем без скачивания Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - МакКаммон Роберт Рик

Мистер Моултри заплакал, хлюпая носом, слезы текли тонкой струйкой из опухших глаз.

Ловкие пальцы мистера Лайтфута снова принялись за дело, прощупывая проводки до мест их подключения. Над красной коробочкой поднимались волны теплого воздуха. Мистер Лайтфут в задумчивости потер подбородок.

— Знаете, — проговорил он, — возникла одна проблема…

Мистер Моултри весь дрожал, казалось, он вот-вот потеряет сознание.

— Видите ли, — мистер Лайтфут легонько постучал по подбородку пальцем, напряженно размышляя, — всю жизнь я только чинил вещи. Я никогда не ломал их.

Глубоко вдохнув воздух, он так же медленно выпустил его из легких.

— А здесь, сдается мне, без маленькой поломки никак не обойтись. — Он утвердительно кивнул. — Господи! Рука не поднимается разбивать такую красоту.

Он выбрал другой молоток, более тяжелый.

— Но делать нечего.

И он с силой опустил молоток на красную коробочку, пластиковое покрытие которой с треском раскололось от края до края. Мистер Моултри до крови прикусил язык. Сняв красные пластиковые половинки, мистер Лайтфут принялся рассматривать механизмы и проводки, открывшиеся внутри коробочки.

— Одна тайна внутри другой, — пробормотал он.

После чего порылся в своем ящичке и вытащил маленькие кусачки для проволоки, новенькие, еще с магазинной биркой, на которой значилась цена — 99 центов.

— Ну ладно, — сказал он бомбе и вздохнул. — Смотри только не рыгни мне в лицо.

— О Господи, о Иисус в небесах, о райские врата, откройтесь мне, ибо я иду к вам, — забормотал, задыхаясь, мистер Моултри.

— Когда доберетесь туда, скажите святому Петру, что старого монтера ему осталось ждать недолго.

Сказав это, мистер Лайтфут потянулся кусачками к паре проводков, перекрещивавшихся у самого сердца механизма, — одному черному, другому белому.

— Подождите, — вдруг прошептал мистер Моултри. — Подождите…

Рука мистера Лайтфута замерла.

— Я должен облегчить душу, — торопливо проговорил мистер Моултри, тараща глаза не хуже танцора на плакате. — Мне надо исповедаться, пробиться к свету, чтобы попасть на небеса. Послушайте, что я скажу…

— Я слушаю, — отозвался мистер Лайтфут, сидя рядом с бомбой, механизм которой продолжал работать.

— Джеральд и я… мы с ним, но в основном это затея Джеральда… я с самого начала хотел от всего отказаться… но сейчас… сейчас устройство уже запущено и… оно сработает в десять утра. В первый день после Рождества. Слышите меня? В десять утра. Там ящик, полный динамита, а в нем — часовой механизм. Мы заплатили Блэйлоку Большое Дуло… и он достал его для нас.

Мистер Моултри с трудом сглотнул, как видно ощущая адское пламя, уже начавшее припекать ему задницу.

— Бомба заложена так, чтобы взорвать Музей гражданских прав. Мы… но это была идея Джеральда, он все задумал, когда узнал, что Леди собирается строить этот музей. Послушайте меня, Лайтфут.

— Я слушаю вас, — спокойно и тихо отозвался негр.

— Богом клянусь, я не знаю точно, где лежит бомба. Джеральд спрятал ее где-то возле музея или Центра досуга. Но бомба уже там, и она взорвется на следующий день после Рождества ровно в десять часов утра.

— Вот как? — спросил мистер Лайтфут.

— Именно так, истинная правда! И пусть Бог теперь заберет меня на небо, потому что я очистил свою душу!

— Ага-ага!

Мистер Лайтфут протянул руку. Подцепив черный проводок, он щелкнул кусачками, и тот оказался перерезанным пополам. Но бомбу не так-то легко было заставить молчать.

— Вы слышите меня, Лайтфут? Этот ящик с динамитом уже сейчас там, возле музея!

Мистер Лайтфут подцепил кусачками белый проводок. На его скулах напряглись желваки, на лбу мелкой россыпью алмазного порошка блестел пот.

— Нет, — ответил он, — ее там нет.

— Чего нет?

— Бомбы нет. Теперь уже нет. Бомбу нашли. А теперь я перережу последний проводок.

Рука Лайтфута задрожала.

— Возможно, я ошибся и сначала нужно было перерезать другой провод. Теперь может всякое случиться.

— Господи, помилуй меня! — запричитал мистер Моултри. — Клянусь, что буду хорошим мальчиком до конца своих дней, только дай мне еще пожить!

— Ну что ж, перерезаю! — сообщил мистер Лайтфут.

Мистер Моултри крепко зажмурил глаза. Кусачки тихо щелкнули.

Б-БА-А-А-А-БАХ!

Посреди оглушительного вихря огня и разрушения мистер Моултри пронзительно закричал.

Но когда его крик стих, то вместо ангельских арф или пения чертей «Он был веселым и хорошим парнем» он услышал уже знакомое «ага».

Мистер Моултри изумленно таращил глаза.

А мистер Лайтфут широко улыбался. Он задул синеватый огонек пламени на отрезанном конце белого провода. Бомба была укрощена и лежала тихо и неподвижно. Мистер Лайтфут заговорил голосом, охрипшим после того громкого вопля, который он только что исторг в самое ухо Моултри.

— Прошу прощения, — улыбнулся он, — но случай был такой, что никак невозможно было удержаться.

Казалось, из мистера Моултри выпустили воздух, словно из воздушного шара, который проткнули насквозь. Испустив тихое шипение, он потерял сознание.

Глава 13

Я вернулся домой.

Ящик с динамитом, снаряженный часовым механизмом и взрывателем, с дополнительной шашкой, добавленной щедрой рукой Блэйлока Большое Дуло, действительно был найден вскоре после того, как я поведал Леди, кто и при каких обстоятельствах являлся мне в снах. Разглядывая снимок в журнале, я, должно быть, накрепко запомнил его, и после истории с горящим крестом, а тем более после того, как я стал свидетелем ночной сделки в лесу, я подсознательно знал, что могло содержаться в ящике. Вот почему я несколько раз сбивал с прикроватного столика тикающий будильник. Единственным слабым местом в этом логическом построении оставалось то, что до своего визита в Музей гражданских прав я никогда не видел фотографии девочек-негритянок, погибших во время взрыва в баптистской церкви на 16-й стрит. Не уверен, но, может быть, их фотография тоже была в журнале «Лайф». Впрочем, мама выбросила журнал, и сказать что-то наверняка было невозможно.

Леди поняла, что к чему, как только я описал ей свои сны. Она привлекла всех посетителей Центра досуга на поиски деревянного ящичка, который мог находиться либо в самом Центре, либо в Музее гражданских прав, либо где-то поблизости на улице. Поиски закончились безрезультатно, хотя мы обшарили все вокруг. Потом Леди вспомнила, что мистер Харджисон служит почтальоном. На Букхарт-стрит, прямо перед Центром, был большой почтовый ящик. Чарльз Дамаронд подсадил Гэвина, тот заглянул внутрь, и мы все услышали, как он крикнул: «Нашел!» Гэвин не сумел вытащить ящичек, потому что тот был слишком тяжел для него. Вызвали шерифа Марчетта, явившегося вместе с зефирским почтмейстером мистером Конрадом Оутмэном, который принес ключ. В деревянном ящичке оказалось столько динамита, что им можно было взорвать не только Музей гражданских прав, но и Центр досуга, а заодно и два-три близлежащих дома. Оказывается, за четыре сотни долларов можно устроить очень большой взрыв.

Мистер Харджисон отлично знал, когда достают письма из почтовых ящиков. Никто не должен был туда соваться до полудня 26 декабря, поэтому таймер был установлен ровно на 10 часов утра. По словам шерифа Марчетта, бомба была изготовлена настоящим профессионалом: часовой механизм можно было установить так, чтобы он сработал через двенадцать, двадцать четыре и даже сорок восемь часов. Он попросил Леди не разглашать известие о находке, потому что не хотел, чтобы мистер Моултри или мистер Харджисон узнали об этом раньше, чем с внутренностей ящичка будут сняты отпечатки пальцев. По возвращении домой из Братона мы с мамой обо всем рассказали отцу, и тот, конечно, держал язык за зубами, когда вместе с шерифом Марчеттом находился в доме Моултри и там появился мистер Харджисон. Признание мистера Моултри завершило дело, поскольку полиция обнаружила на бомбе отпечатки пальцев мистера Харджисона. Их обоих препроводили в бирмингемский офис Федерального бюро расследований, и, понятное дело, их имена надолго исчезли из списка жителей нашего города.