Когда его глаза снова раскрылись, было утро, и его ноздри наполнял запах еды, тушившейся на печи. Вместо того, чтобы встать, он остался в кровати, разглядывая хозяйку дома сзади, пока та трудилась над завтраком. Она выглядела здоровой женщиной, скорее крепкой, чем красивой — по крайней мере, согласно вкусам, которые можно было встретить в высших слоях общества. Она была ничуть не жирной — тяжёлая работа и отсутствие изобильной пищи об этом позаботились. Вместо этого она была широкобёдрой, и в некоторой степени мускулистой благодаря ежедневному труду.
Он нашёл такое сочетание привлекательным — более привлекательным, чем тонкие фигуры, столь популярные среди леди Албамарла, часто изнурявших себя голоданием. Даже длинная коса карих волос, которую она держала свёрнутой в кольцо на затылке, была привлекательной. Он задумался о том, где был её муж. Тирион ясно помнил, как она звала какого-то мужчину, прежде чем он потерял сознание.
Встав с маленькой кровати, он прошёл через комнату, и наклонился над её плечом:
— Пахнет вкусно. — Её реакция его порадовала. Она вздрогнула, и развернулась так, что её лицо оказалось близко к его собственному. Судя по её взгляду и перемене в её ауре, он видел, что она находила его привлекательным. Широко улыбаясь, он покинул комнату.
Девочка была во дворе, занимаясь развешиванием одежды на верёвке, используя в качестве подспорья деревянный табурет — но даже на нём она едва дотягивалась. Быстро сходив за дом, Тирион вернулся, и помог ребёнку вешать одежду. Она не стала возражать, а принялась с интересом его разглядывать.
— Ты король? — спросила девочка.
Тирион посмотрел на неё:
— Это смотря кого спросить.
Она надула губки:
— Это не ответ. Почему взрослые никогда не отвечают прямо?
Он закончил вешать последние штаны. Его собственные вещи уже висели на верёвке, что значительно успокоило его нервы. Он уже начинал гадать, не поехал ли муж женщины продавать их куда-то. Уперев руки в боки, он подтянул завязанное вокруг его пояса одеяло:
— Иногда всё слишком сложное, чтобы дать простой ответ, — наконец ответил он. Затем Тирион серьёзно посмотрел девочке в глаза: — Меня никогда не называли королём, он я жил как король. Совсем недавно я был герцогом — но я думаю, что сейчас это скорее всего уже не так.
Девочка подозрительно поглядела на него:
— Но графом ты никогда не был?
Он покачал головой:
— Нет. А почему ты спрашиваешь?
— Ты выглядишь опасным, — честно отозвалась она. — Кровавый Граф очень опасный. Он был нашим Лордом, но Королева его изгнала.
— И ты думала, что я — это он?
Она кивнула.
— Тебя Анной зовут, верно? — спросил он. Девочка снова кивнула. — Ну, Анна, я могу дать тебе обещание, что я — не Кровавый Граф, но в одном ты была права.
— В чём? — с любопытством спросила она.
— Я действительно опасен, — заявил он.
Анна оглядела его с ног до головы, затем подошла ближе, и ткнула пальцем в линии на нижней части его ног:
— Это что?
— Это — часть моей магии, — сказал он ей.
— И что она делает?
— Защищает меня от чудовищ, и от людей вроде вашего Кровавого Графа, — ответил он.
Она посмотрела на него с интересом:
— Он твой враг?
Тирион вздохнул:
— Один из многих.
— Значит ты — покойник, — сказала Анна. — Он тебя убьёт.
— Люди мне всю жизнь такое говорили, — сказал Тирион. — Однако я всё ещё жив, а они все — мёртвые.
— Кровавый Граф убил целую армию, — проинформировала его Анна, широко распахнув руки. — Прямо здесь. Он затопил долину и всех их утопил, вместе с папиными овцами. Мама сказала, что им с Папой пришлось прятаться в холмах, пока вода не сошла. — Она приостановилась на секунду, затем добавила: — Я тогда ещё не родилась.
Тирион поглядел на девчушку. Написанный на её лице вызов был забавным, и он не мог удержаться и не подыграть ей:
— Я однажды убил целую армию волшебников, но не потопом, а просто своими руками. — Чтобы проиллюстрировать свой аргумент, он активировал свой наручный клинок, придав ему видимое синее свечение, чтобы она видела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он частично ожидал, что девочка испугается от применения им магии, но, к её чести, она почти не вздрогнула.
— Говорят, Кровавый Граф убил Тёмных Богов, — похвасталась она.
Он с трудом удержался от смеха над её серьёзным поведением. Вместо этого он кивнул, и выпрямился, возвышаясь над ней:
— А я убил расу, которая Тёмных Богов создала — а ещё убил почти всех людей, которые в то время жили в мире.
Анна зыркнула на него:
— Врёшь. В мире много людей. Мама однажды брала меня в Уошбрук. Там целые сотни людей.
— Но это правда — веришь ты мне или нет, — сказал Тирион, затем нагнулся, и прикоснулся к росшему во дворе сорняку. Используя заклинательное плетение, он послал в растение нить магии, заставляя его расти прямо у девочки на глазах. Появились бутоны, и распустились жёлтые цветы, а когда их стало достаточно, он срезал растение с помощью магии, и свил из него венок, положив украшение ей на голову.
Анна восторженно уставилась на него, скорее заворожённая его способностью создавать цветы, чем его наручным клинком. Её заворожённость прервал оклик из дома:
— Анна! Что ты делаешь? Ты уже должна была закончить развешивать вещи.
Девочка побежала в дом в ответ на зов матери, и Тирион остался один, снова вспоминая свой разговор с Анной. Он не мог удержаться от тихого смеха, не только над девочкой, но и над собственными ребяческими ответами. Поскольку сила его вернулась, он подошёл к находившейся за домом поленнице, которую заметил ранее, и занялся полезным делом — колкой дров.
Он знал, что был в долгу у женщины, которая за ним ухаживала, и хотел как-нибудь с ней расплатиться, поскольку решил, что уйдёт через день-другой. Что странно, он чувствовал себя ближе к этим людям, чем ко всем остальным, кого он встретил после ухода из рощи Ши'Хар. Жители столицы были слишком отдалены от людей, которых он — или, точнее, его создатель — знал тысячи лет назад. А вот эта женщина с её дочкой не сильно отличались от людей его времени. Короче, они для него ощущались реальными, и горожане с дворянами из Албамарла никогда не смогли бы с ними сравниться.
Тем вечером, доев простой ужин, состоявший из гороховой каши с луком, он сидел, глядя в огонь, когда его подёргала за рукав маленькая ручка. Это была Анна, глядевшая на него большими карими глазами:
— Ты знаешь какие-нибудь истории? — спросила она.
Тирион бросил на женщину успокаивающий взгляд:
— Я не против. — Затем он примолк. — Я не спросил, как тебя зовут. Прости мою грубость.
Мать Анны опустила взгляд:
— Брижи́т.
Он скрыл своё удивление таким совпадением. «Мне привиделась моя дочь, а теперь меня спасла женщина с почти таким же именем».
— Меня зовут Даниэл, — ответил он, снова воспользовавшись именем, которое не использовал уже тысячи лет. Почему-то оно чувствовалось удобнее здесь, в этом месте, будто оно подходило захолустной ферме. — У меня действительно есть история, но я не уверен, что вы захотите её услышать.
— Мы будем рады чему угодно, — сказала мать.
Поэтому он принялся пересказывать свою жизнь — или жизнь своего создателя. С его точки зрения, история была его собственной, поскольку изначальный Тирион отказался от своей человечности. Кто ещё мог оспорить его право на это прошлое? Ему пришлось значительно укоротить рассказ, а также упростить многие вещи, чтобы Анне было понятнее. Но даже так его рассказ занял не один час, и хотя девочке уже давно было пора спать, ни она, ни её мать не показывали никаких признаков сонливости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Завершил он рассказ на том, что показалось ему естественной концовкой, когда дочь предала его, и он стал старейшиной Ши'Хар — но когда он закончил, и воцарилась тишина, Анна раздосадованно уставилась на него:
— И всё? — гневно спросила она.
Он наморщил лоб, глядя на ребёнка:
— В общем-то, да.
