– Айрис, не будь наивной, все, что можно, он уже подумал. Расслабься. Мне казалось, тебе все равно! Ты никогда не производила впечатления неуравновешенной паникерши. Подумаешь, препод предположил, что ты провела страстную ночь с парнем. Это проблема?
– Не просто препод, Кэлз! – возмутилась я. – Он курирует мою работу. Он – мой единственный шанс попасть в универ. У тебя-то понятно, давно там место забронировано, поэтому ты такими вещами, безусловно, не заморачиваешься.
– Прости… – извиняться, кажется, вошло у него в привычку. – Но Норис он нормальный и без нелепых предрассудков. Вряд ли то, что он увидел сейчас, как-то повлияет на его отношение к твоим работам. А почему ты решила писать у него? Мне казалось – история тебе не очень подходит…
– Кэлз. – Я устало вздохнула, понимая, насколько у нас разное положение. – Это ты можешь выбрать тему и преподавателя. Меня никто не горит желанием брать к себе в ученицы. Он предложил сам, сказал… – Я замолчала, но потом решила, что терять все равно нечего и закончила: – Он должен был курировать работу Брил, но…
– Брил? – Кэлз усмехнулся и даже остановился посередине холла, не дойдя до входной двери всего несколько метров.
– Что смешного? – Я не поняла, а Кэлз не спешил пояснять. Он двинулся размашистым шагом в сторону двери, а потом по мощеному двору, к припаркованной под навесом красной платформе. Я семенила следом, не успевая за широким шагом.
– Брил не переваривала фон Лифена. – Наконец пояснил парень. – Она считала его глупцом и выскочкой. Очень сомневаюсь, что она собиралась писать у него что-либо. Да и братец не сильно стремился к этому. Одно дело работа в аудитории со студентами. Там можно приравнять всех и не обращать внимания на индивидуальные особенности. Но Брил и Норис были знакомы вне колледжа. Не думаю, что кто-то из них хотел сделать встречи более частыми, нежели два раза в неделю на парах. Хотя… – Кэлз нарисовал в воздухе защитный знак, и платформа отозвалась мелодичным звоном, дезактивировав защиту. – Брил вполне могла наступить на горло симпатиям, если ей это было зачем-то нужно. Только странно, что я об этом узнаю от тебя.
– Ну а зачем Норису врать? – поинтересовалась я. – Про Брил он мне сказал сам. Если честно, это объяснение не повлияло на мое решение никоим образом.
– В том-то и дело, что незачем, – мрачно отозвался парень.
Я понимала его настроение. Получается, что врала или просто недоговаривала Брил. Интересно почему? Впрочем, быть может, она просто не успела поделиться своими планами с Кэлзом. А может быть, Норис не успел сделать предложение, но предполагал, что Брил согласится? Такой вариант тоже исключать было нельзя.
– Куда мы поедем? – поинтересовался Кэлз, подозреваю, чтобы сменить тему разговора.
Парень приказал воротам открыться и выкатил на оживленную магистраль.
– Чувствую себя повелительницей Кейптона, – хмыкнула я. – У меня в шоферах Кэлз фо Агол.
– Не зарывайся, Яд. Сейчас пойдешь пешком. Я и без тебя найду того, кто расшифрует жука!
– Безусловно, но это будет не так быстро и не так точно. Мои источники надежнее, – парировала я и назвала адрес.
Мы добрались до места назначения довольно быстро. Кэлз был королем и тут – королем дорог. Днем его яркой, маневренной платформе уступали дорогу, едва она приближалась и пристраивалась «на хвост» движущемуся впереди транспортному средству. Вел Кэлз очень агрессивно, даже мне иногда становилось неуютно, хотя я видела – парень не лихачит. Он движется с комфортной для себя скоростью и полностью контролирует ситуацию.
Квартал Ариум принадлежал ремесленникам и мелким торговцам – широкая мощеная улица тянулась словно мост между Золотым пляжем и районом, в котором жила я, и была вся усыпана, словно горошинами лавочками, мастерскими и магазинчиками. В выходные дни здесь сновали толпы людей. Торговцы зазывали к себе, с удовольствием демонстрируя товар; прямо на улице ремесленники создавали артефакты, а по воздуху тянулся запах дыма, корицы и лекарственных трав – зелья варили здесь же.
В Ариуме царила своя особая атмосфера, к которой невозможно привыкнуть сразу. Слишком много народа, запахов и звуков. Я еще в детстве с отцом приходила сюда каждые выходные. Иногда по делам, иногда за безделушками и ингредиентами для мамы, поэтому довольно свободно чувствовала себя в условиях рыночной кутерьмы, в отличие от Кэлза.
– Ты меня привела на толкучку! – Парень уворачивался от потока людей мастерски, но по сторонам смотрел с ужасом.
– Неужели ты не был здесь ни разу? – удивилась я. Думала, это место знаковое для нашего небольшого города и тут хоть раз побывал каждый житель Кейптона и приехавший турист.
– А что бы я здесь забыл? Не подскажешь? – парировал парень. Я как-то опасаюсь покупать зелья, сделанные в условиях антисанитарии подозрительными людьми, вероятнее всего, не имеющими диплома.
Мне стало смешно, и я, чтобы не потерять в толпе, взяла парня за руку. В этом жесте не было ни намека на романтизм и сексуальность – обычная мера безопасности. В Ариуме очень легко затеряться, особенно если попадаешь сюда первый раз. Краски, звуки и незнакомая магия сбивают с толку.
Кэлз не сопротивлялся и покрепче вцепился мне в ладонь. Его рука была сильной и теплой, я пожалела, что не в перчатках. Прикосновение ладонями очень уж интимно, хотя в нем нет ничего предосудительного.
Мы брели неторопливо, стараясь не выбиваться из общей скорости людского потока. Не хотелось толкаться, прорываясь вперед. Лишние пять минут ничего не решат, поэтому я никуда и не торопилась.
Рыжий Лис Хён держал небольшую лавку, в которой торговал безделушками – двигающимися магическими игрушками для детей, часами с шестеренками – удивительное сочетание техники и магии; телескопами, глобусами, странными приборами непонятного назначения, в которых слишком много деталей. А еще Хён продавал удивительные артефакты, наподобие новейших охранных систем, и умел вскрывать чужих жуков-следилок, но эти услуги в его лавочке были доступны не для всех.
Но меня он знал и поэтому, когда мелодично пропел колокольчик на двери, вышел встречать сам и расплылся в вежливой, подобострастной улыбке. Я знала, что это всего лишь маска, которая за годы торговли прилипла к лицу, но все же улыбнулась в ответ.
Невысокий худощавый, загорелый до черноты, с ярко-рыжими волосами и хитрым прищуром черных раскосых глаз Хён имел незаурядную, выделяющуюся в толпе внешность и неопределенный возраст. Когда я увидела его в первый раз, то решила, что мужчине нет и тридцати. Потом заметила едва видимые морщинки вокруг глаз, складки у рта и поняла, что больше. Скорее всего, много больше, но вот насколько? Этого я не знала до сих пор, хотя общалась с ним уже около трех лет. Столько же, сколько расследовала разные необычные дела.
– Что на этот раз привело тебя ко мне, красавица? – тепло поприветствовал он меня.
– Дело.
Я подошла ближе, провела рукой по звенящим маленьким камушкам, изображавшим листочки. Они висели на ветвях металлического дерева, которое стояло у входа, сколько я помню свои визиты сюда. Дерево – удивительное произведение искусства – не продавалось. Хён им особенно дорожил и, насколько я помню, сделал не сам.
– Может быть, ты хочешь совершенно уникальные часы? Они могут на несколько секунд остановить для тебя время… – Хён с удовольствием играл радушного хозяина лавки и делал вид, что не понимает, зачем я явилась. Я знала, такая реакция была на Кэлза.
– Нет… я хочу чего-то особенного, – заметила я, все же засмотревшись.
Часы и правда были хороши. Крупные, на мощной бронзовой цепочке и с циферблатом в виде звезды.
– За «особенным» не ко мне. Ты же в курсе, Хён – честный, законопослушный торговец.
– Знаю. Я не требую ничего противозаконного. Мне просто нужна помощь. Необходимо извлечь информацию.
Я протянула руку, и Кэлз вложил в нее жука, заключенного в небольшую склянку.
– Откуда? – подозрительно поинтересовался торговец.
