Десейн взял бутылку в руки и, поднеся к свету, внимательно посмотрел этикетку. На цветной наклейке голубыми буквами было введено: «Обработано в январе 1959 года».
Глава 5
Сквозь сон Десейн услышал громкий стук. Во сне ему показалось, что он в ловушке внутри какого-то огромного барабана. Стук отдавался в мозгу, вызывая в висках боль, которая через плечи устремлялась вниз. Он стал барабаном! Вот в чем дело! Во рту пересохло от мучительной жажды, язык отяжелел. Господи! Неужели этот стук никогда не прекратится?
Десейн чувствовал себя как после тяжелого похмелья. Тело было плотно укутано в одеяла, раненое плечо почти не ныло, чему он обрадовался, хотя голова раскалывалась. Да еще этот сводящий с ума стук!
Во сне он отлежал здоровую руку, и когда попытался шевельнуть ею, в мышцах возникли болезненные покалывания. Сквозь щель в неплотно задернутых шторах в комнату проникал солнечный свет. Тонкий луч, высвечивая пылинки в воздухе, ослепил Десейна, причиняя боль глазам.
Чертов стук!
— Эй! Немедленно открывайте! — раздался снаружи мужской голос.
Десейну показалось, что он узнал голос Мардена. Что он делает здесь в такой ранний час? Десейн поднял часы и посмотрел время: 10:25. Стук возобновился.
— Минутку! — крикнул Десейн.
Каждое слово, словно кувалда, ударяло по голове. Слава богу, хоть стук прекратился. Десейн с облегчением вздохнул и выбрался из одеял. Когда он сел, стены комнаты закружились вокруг в безумном хороводе. «О небеса! — подумал он. — Я знаю, каким бывает похмелье, но чтобы такое…»
— Десейн, открывайте дверь.
Точно, это был Марден.
— Да ну вас! — хрипло бросил Десейн.
«Что же это со мной?» — подумал он. Он помнил, что выпил лишь немного пива на ужин. Но это не объясняет его нынешнего похмелья. Может, запоздалая реакция на отравление газом? Нет. Пиво… В пиве что-то было!
Десейн медленно повернул голову в сторону туалетного столика, стоявшего рядом с кроватью. Там по-прежнему стояла бутылка пива. Открывалка, предусмотрительно оставленная Виллой, лежала рядом.
Десейн снял пробку и жадными глотками начал нить. Волна облегчения пронеслась по телу. Он поставил на столик пустую бутылку и встал.
«Опохмеляешься, — подумал он. — Опохмеляешься Джасперсом». От бутылки шел характерный запах грибов.
— Как вы себя чувствуете, Десейн? — донеслось из-за двери.
«Идите вы все!..» — мысленно выругался Десейн. Он попытался сделать шаг, но в ту же секунду пришли тошнота и головокружение. Он прислонился к стене и начал медленно и глубоко дышать. «Кажется, я болен, — подумал он. — Похоже, чем-то заразился». Ему показалось, что выпитое пиво начало бурлить в животе.
— Открывайте дверь! Немедленно!
«Хорошо… Хорошо», — произнес про себя Десейн. Он проковылял к двери, открыл ее и отступил от порога.
Дверь распахнулась, и перед ним предстал Эл Марден в форме с блестящими капитанскими петлицами. Его фуражка сидела на затылке, открывая слипшиеся от пота рыжие волосы.
— Надеюсь, вы не очень заняты? — спросил капитан.
Он перешагнул порог и закрыл за собой дверь. В левой руке у него был круглый хромированный предмет — термос.
«Какого черта он в столь ранний час приперся сюда с термосом?» — удивился Десейн, держась одной рукой за стенку и направляясь обратно к постели.
Марден подошел к кровати, на которую психолог успел присесть.
— Надеюсь, что все эти хлопоты вокруг вас не зря, — заметил он.
Десейн посмотрел на узкое циничное лицо капитана и вспомнил «багги», которым управлял Марден. Он направил свою машину вниз с дороги, а рядом с ним бежали собаки. Капитан вел себя соответствующим для его должности образом — с подчеркнутой высокомерностью взирая на тупость остального мира. Неужели он и вправду такой? Неужели все сантарожцы видят мир так же, как и он? Но тогда что же такого особенного увидел в нем, Десейне, шериф из Портервилля? И тот водитель крайслера?
«Неужели и я кажусь таким же?» — подумал Десейн.
— Я принес вам кофе, — сказал Марден. — Похоже, вы в состоянии выпить его. — Он открыл термос и налил еще горячий напиток в чашку.
Резкий запах Джасперса шел от чашки вместе с паром. От этого запаха Десейна затрясло, а в голове запульсировала боль. Марден протянул ему чашку. Рябь на поверхности кофе, казалось, распространялась параллельно волнам боли в его мозгу.
Десейн взял чашку обеими руками и, запрокинув голову, начал пить жадными глотками. Кофе действовал так же успокоительно, как поначалу пиво. Марден налил еще.
Десейн задержал чашку у рта и вдохнул пары Джасперса. Головная боль начала проходить. Ему так сильно захотелось еще кофе, что он понял — дело тут не только в похмелье.
— Пейте до дна, — сказал Марден.
Десейн начал потягивать напиток маленькими глотками. Он чувствовал, как кофе разливается по его желудку, а разум и все чувства проясняются. Марден больше не казался высокомерным и чванливым — только забавлявшимся. Но что забавного в похмелье?
— Это все из-за вашего Джасперса, верно? — спросил Десейн, возвращая пустую чашку.
Марден сосредоточенно закручивал крышку термоса.
— Если с непривычки перебрать, то это может оказаться крайне вредным, я прав? — не отставал Десейн от Мардена, вспомнив слова Виллы Бурдо.
— Чрезмерная доза может вызвать похмелье, — признался Марден. — Но когда привыкнешь, ничего подобного не бывает.
— Итак, вы пришли сюда, чтобы сыграть роль доброго самаритянина, — заметил Десейн. Он чувствовал, как внутри него закипает гнев.
— Мы обнаружили ваш грузовик на дороге в Портервилль, и это нас встревожило, — сказал Марден. — Нельзя бросать машину так безрассудно.
— Я не бросал его.
— Да? Что же вы сделали?
— Я пошел прогуляться.
— И причинили нам столько беспокойства, — проговорил Марден. — Если вам так уж захотелось совершить экскурсию по кооперативу и складским пещерам, то вы могли бы просто попросить об этом.
— И во время этой экскурсии меня сопровождала бы надежная охрана, обеспечивающая мою безопасность.
— Мы бы организовали любую экскурсию по вашему усмотрению.
— А сейчас вы пришли арестовать меня?
— Арестовать вас? Не порите чепухи!
— А откуда вы знаете, где я был?
Марден, глядя на потолок, покачал головой.
— Да все вы, молодые, одинаковы, — заметил он. — Вилла, с ее чертовой романтикой, абсолютно не способна врать. Как, думаю, и никто из нас, — он снова посмотрел на Десейна с веселым цинизмом. — Как вам, лучше?
— Да!
— Не слишком ли мы навязчивы? — он сжал губы. — Кстати, мы открыли дверь вашего грузовика, с помощью провода подсоединили аккумулятор к двигателю, завели его и перегнали грузовик сюда. Он стоит перед гостиницей.
— Спасибо.
Десейн посмотрел на свои руки. Он ощущал раздражение и разочарование, но понимал, что Марден — не тот человек, на котором можно сорвать свою злость… как и Дженни… или Паже… Он понимал, что не стоит ни на кого обижаться… и все же это чувство не проходило. Он с трудом сдерживал свои эмоции.
— Вы уверены, что с вами все в порядке? — спросил Марден.
— Да, все нормально.
— Хорошо, хорошо, — пробормотал Марден. Он отвернулся, однако Десейн успел заметить улыбку на его губах.
И именно эта улыбка, а не сам Марден, стала фокусом гнева Десейна. Улыбка! Она была на лицах всех сантарожцев — самодовольная, высокомерная, таинственная. Десейн вскочил на ноги, прошел к окну и отдернул шторы.
Цветочный сад и небольшой ручей были залиты ослепительными лучами солнца, а дальше простиралась равнина, плавно переходящая в заросли вечнозеленых секвой. В этой невыносимой жаре застыли, словно бездыханные, дубы. Десейн насчитал три струйки дыма, висевшие в безветренном воздухе, а чуть дальше виднелся сине-зеленый серпантин реки.
Эта долина пасторальной красоты, которую занимала Сантарога, как раз и была подходящим объектом, на который он может спустить свою злость, решил Десейн. Сантарога, островок людей среди первозданной природы. Он мысленно представил долину как муравейник, окруженный твердыми, невыразительными, крепкими стенами, подобными граням пирамиды. И здесь, внутри этих стен, с жителями Сантароги что-то происходило. Они потеряли свою индивидуальность и перестали быть самими собой, превратившись в похожие друг на друга маски.
