class="p1">– Госпожа Нарен, – шепнул, нагнав меня, Лауринь. – Я могу ошибаться, но, по-моему, это тот самый конь… Во всяком случае, у него на морде точно такой шрам, как я запомнил…
– Сама по себе лошадь еще ничего не значит, – вздохнула я и подошла к хозяйке дома. – Простите, что заставили ждать.
– Ничего страшного, – бледно улыбнулась она. – Идемте, я провожу.
Разговорчивостью племянница Старсиса явно не страдала, надо думать, это у них семейное. Она провела нас на второй этаж и открыла рот только затем, чтобы сказать:
– Прошу вас. Это мой дядя.
Я остановилась на пороге, уже понимая, что моим планам не суждено сбыться. Очевидно, на сегодня запас моей удачливости иссяк…
На широкой кровати неподвижно лежал Вергий Старсис, он даже не пошевелился, когда открылась дверь в его комнату. Скорее всего, он этого просто не заметил. Невидящий взгляд полуприкрытых глаз был устремлен в никуда, из угла рта тянулась блестящая нитка слюны. Заметив это, Ания подошла и привычным жестом тщательно отерла рот старика.
Да, мы действительно могли увидеть Вергия Старсиса, но вот поговорить с ним – вряд ли…
– Давно это с ним? – спросила я все-таки.
– Три с лишним года, – по некотором раздумье произнесла Ания. – Он никогда не жаловался на болезни, и то, что его разбил паралич, было полной неожиданностью для всех. Хотя, наверно, такие вещи всегда происходят внезапно…
– Три с лишним года… – повторила я задумчиво, переглянувшись с Лауринем. Совпадение или же… – А вы давно живете здесь?
– Здесь – с тех самых пор, как дядя вышел в отставку и переехал в этот дом, – безмятежно ответила Ания. – Я и раньше вела у него хозяйство. Дядя ничего не смыслил в хозяйственных делах, а я предпочла служить экономкой у него, а не у чужих людей.
– Не припомните, перед тем как его парализовало, он не получал писем? – спросила я. – Или, может быть, какие-то неожиданные посетители, гонец?
– Он всегда получал письма, – вздохнула Ания. – Иногда мне казалось, будто он вовсе не ушел в отставку. Что до посетителей… Нет, не припоминаю. Дядю редко кто-либо навещал, он предпочитал сам наносить визиты. – Она посмотрела на старика. – Частенько пропадал на несколько дней.
– А как это случилось? – встрял Лауринь.
– Вечером дядя, как обычно, ушел к себе, допоздна сидел, – ответила Ания. – А к завтраку не спустился. Я зашла к нему… – Она передернула плечами. – Он у камина лежал, чудом в огонь не угодил, когда упал… Я, конечно, вызвала мага-медика, но тот сказал, что вряд ли сможет помочь. И правда, не помог…
– Какая незадача… – произнесла я сквозь зубы. Эх, Старсис, что бы тебе стоило проскрипеть еще пару лет!
– Изредка у него бывают просветления, – добавила вдруг Ания. – Очень ненадолго… Меня он узнает, пытается говорить, но… Давно уже такого не было. Боюсь…
Ания не договорила, но я поняла: срок, отмеренный Вергию Старсису, должен был вот-вот истечь. С одной стороны, оно, конечно, и к лучшему – кто пожелает себе такой участи? – а с другой… Кто теперь ответит на мои вопросы?
– Понятно, – сказала я. – Нейра Старсис, вы не могли бы ненадолго оставить нас с вашим дядюшкой?
– Конечно, – по-прежнему невозмутимо кивнула Ания. Кажется, эта женщина никогда ничему не удивлялась. – Но если вы все же хотите попробовать с ним поговорить, то это бесполезно, госпожа Нарен. Он нас даже не слышит.
– Посмотрим, – ответила я и выжидательно уставилась на Анию. Под этим взглядом она отступила назад и закрыла за собой дверь.
Убедившись, что Ания не подслушивает, я повернулась к Старсису.
– Господин Старсис! – позвала я, пытаясь нащупать проблески сознания. Тщетно. – Вы слышите меня? Господин Старсис!
Нет, бесполезно…
– И что теперь, госпожа Нарен? – тихо спросил Лауринь.
– А как вы думаете? – хмыкнула я. – Кстати, Лауринь, вы ведь его узнали, не так ли?
– Да… – Лауринь покосился на старика. – Он, конечно, ужасно выглядит, но это он приезжал тогда к отцу, ручаюсь… Лошадь опять же…
– Далась вам эта лошадь, – с досадой сказала я. – Подумайте лучше о том, что единственный человек, который мог пролить хоть какой-то свет на события, не в состоянии произнести ни слова!
Я уселась прямо на край кровати Старсиса и глубоко задумалась. Да, версия довольно стройная, жаль только, проверить ее не получится: все участники давней истории или мертвы, или на пути к тому. Есть, правда, еще Лауринь, но толку-то от него!
– Госпожа Нарен, а все-таки кто этот человек? – подал голос Лауринь, уставший молчать.
– Вергий Старсис, – мрачно сказала я. – Служил в охранном отделении, по ведомству госбезопасности. Несколько лет назад вышел в отставку, но делами большого мира, похоже, продолжал интересоваться. Хотела бы я знать, зачем его занесло в ваше имение и о чем они говорили с вашим отцом!
– А… вы даже не можете предположить? – спросил лейтенант.
Я посмотрела на замершего напротив Лауриня снизу вверх.
– Предположить я могу, Лауринь, – сказала я медленно. – Сдается мне, Ференц Лагарста был единственным человеком, с кем Старсис мог поделиться своими подозрениями… или не подозрениями даже, а предчувствиями – у таких людей они на пустом месте не возникают, знаете ли…
– Значит, Старсис что-то такое узнал? – спросил Лауринь. – Что-то, что его… испугало?
– Не знаю, испугало ли, но насторожило точно, – ответила я. – Вот любопытно, Лауринь, а ваш отец не имел ли отношения к охранному отделению?
– Я… не знаю, госпожа Нарен, – опешил лейтенант.
– Понятно, откуда бы вам знать, – вздохнула я. Кстати, надо бы уточнить этот момент, проще всего – спросить у Арнелия при встрече. – Но выглядит это логично: с вовсе посторонним Старсис не стал бы делиться своими опасениями. Так или иначе, но что-то он вашему отцу рассказал… А тот, в свою очередь, зачем-то купил ту книгу и долго изучал легенды о Наоре.
– Значит, Старсис мог намекнуть на что-то, связанное с Наором? – проявил чудеса сообразительности лейтенант.
– Очень может быть… Либо ваш отец сам пришел к каким-то выводам, – задумчиво произнесла я. – И, должно быть, попытался связаться со Старсисом. Переписку ведь ему вести не запрещали?
– Не запрещали, – подтвердил Лауринь. – Только ему мало кто писал…
– Это неважно, – отмахнулась я. – Главное, он мог написать письмо Старсису, и, возможно, оно даже достигло адресата. Вот только по пути это письмо вполне мог прочесть кто-то еще. За вашим поместьем ведь наблюдали, Лауринь, вы знали об этом?
– И… что? – не понял Лауринь. – Дальше что?
– Дальше случился пожар, вы сами сказали, – ответила я.
Мне в голову пришла вдруг одна крайне неприятная мысль. Но кто сказал, что все рабочие гипотезы непременно должны быть приятными? Вот только хотелось проверить кое-что…
