class="p1"/>
— Отойди, братишка, — сказал он и слегка толкнул Ичиносе.
Тот, будто в страхе, тут же отскочил от двери и, ссутулив плечи, прижался к стене. Старший же брат тут же схватился за ручку и потянул её на себя. Массивная дверь распахнулась так резко, что Шинода чуть не потерял равновесие и сумел удержаться на ногах, только ухватившись за дверной косяк. Его гость снова ухмыльнулся, но когда японец повернулся к нему, то инспектор тут же замолчал и на всякий случай сделал шаг назад, словно опасаясь того, что его улыбка могла вызвать неудовольствие у его собеседника.
Секунду Гэлбрайт и Шинода смотрели друг другу в глаза, затем второй перевел взгляд на своего младшего брата, который уже пришел в себя, и ухмыльнулся.
— Тогда решать вам, — весело сказал Шинода.
— Простите, вы ко мне обращаетесь? — Гэлбрайт не понял, кому была адресована эта странная фраза.
— Конечно, — лаконично отрезал старший брат Окамура, снова переведя свой взгляд на инспектора.
В глазах японца читался интерес — примерно такой же, как у учёного, наблюдающего за поведением лабораторной крысы. «Мне не нравится этот взгляд», — подумал Гэлбрайт, но спорить с учёным он не стал и переступил порог. Оказавшись внутри, он услышал, как тяжелая дверь за ним начала медленно закрываться. Полицейский молниеносно обернулся и обеими руками навалился на неё.
— Веди себя прилично, дуралей! — с неожиданной грубостью пробормотал Шинода.
Инспектору пришлось повиноваться, и когда дверь за ним захлопнулась, он с подозрением огляделся по сторонам. В комнате, куда он попал, было темно — единственным источником света в ней была красная лампочка, тускло мерцавшая на потолке. Гэлбрайт нерешительно сделал пару шагов в темноту, как вдруг до его ушей донесся громкий щелчок, и комната осветилась ярким светом всё тех же флуоресцентных ламп, которые были в коридоре.
— А теперь слушайте, гость, — раздался раскатистый голос, за которым последовало шипение помех.
Полицейский повернул голову в ту сторону, откуда доносился источник звука. Голос шёл из динамика, висевшего прямо над дверью.
— Продолжайте двигаться вперёд, гость, и делайте то, что я вам говорю, — сказал невидимый диктор.
Инспектор пожал плечами и повернулся на каблуках. То, что открылось его глазам, оказалось комнатой с низким потолком, покрытой такими же железными пластинами, как и остальная часть интерьера этого странного подземного института. Гэлбрайт двинулся вперёд. Он увидел вмонтированную в стену приборную панель, рядом с которой стояло нечто похожее на стул, который, как мог с уверенностью сказать полицейский, был явно сделан из хромированного металла. Его спинка слегка изгибалась назад, а сиденье и подлокотники были обиты чем-то похожим на искусственную кожу.
Гэлбрайт невольно вздрогнул, когда увидел этот стул — он сразу же проассоциировал эту конструкцию с электрическим стулом, на котором в некоторых штатах Америки до сих пор проводились казни. Было странно видеть подобную вещь в английском компьютерном институте, которым руководили японцы, но в данный момент полицейскому было не до смеха.
— Итак, вы видите «место зрителя», — снова раздался искажённый помехами голос.
«Хм, очень подходящее название для этой конструкции», — саркастически подумал Гэлбрайт. Он подошёл к стулу и коснулся пальцем обивки. Оказывается, он был обит резиной. «Чтобы меня случайно не ударило током?» подумал инспектор.
— Садитесь в него и нажмите на красную кнопку, которая находится слева от вас, — подал команду голос диктора.
Гэлбрайт не спешил садиться на этот стул. Ему пришла в голову мысль, а не было ли всё это частью плана доктора Бэйзларда, суть которого могла заключаться в том, чтобы заманить инспектора как можно дальше от поверхности земли, а затем посадить на электрический стул и всё, нежелательный человек был бы устранён... Полицейский решил обратиться к невидимому обладателю этого наглого голоса. Он не ожидал, что ему кто-нибудь ответит или хотя бы просто услышит, но попробовать всё же стоило.
— Эй, как вас там зовут... — крикнул Гэлбрайт, мотая головой по сторонам.
— Что? — вопросительно прогремел голос.
— Почему именно этот стул? — спросил инспектор.
— Чтобы подключиться к мыслям D.O.O.R., — громко провозгласил диктор.
— Я не понимаю, где здесь логика, — крикнул полицейский.
— Вы садитесь на место зрителя, и по нажатию кнопки к вашей голове подключается специальный адаптер, позволяющий вам читать сны суперкомпьютера, — громко объяснил голос.
— Почему всё так сложно? — почти капризно воскликнул Гэлбрайт.
— Ничего сложного, — невидимый диктор, казалось, улыбнулся, — вы просто садитесь и подключаетесь.
— Это правда, что во всём вашем институте вы не смогли отыскать ни одного человека, который мог бы просто вмонтировать в этот суперкомпьютер самый простой экран? — спросил Гэлбрайт.
— D.O.O.R. предоставляет информацию в виде последовательности электронных импульсов. Мы активно работаем над тем, чтобы суперкомпьютер мог преобразовать их в непрерывный поток видеосигнала, но на данном этапе все задачи, связанные с визуализацией, перекладываются на мозг «зрителя». Принцип этот схож с литературой — ведь по сути книга является простым набором букв, но в вашей голове их последовательность трансформируется в яркие образы, — после этой тирады голос затих.
Из-за помех и эха, царивщих в этом помещении, было невозможно понять, кому на самом деле принадлежал этот голос, но когда Гэлбрайт услышал подобную аналогию из уст невидимого оператора, то он сразу подумал о том, что человеком, сидевшим в данный момент у микрофона, мог быть никто иной, как уже знакомый ему седовласый специалист. Однако полицейский не стал вступать с ним в перепалку — ибо какой мог быть в этом смысл, если он сам всё ещё был заперт в помещении, похожем на тюремную камеру...
— Садитесь на место, — снова раздался голос.
«Что ж», — подумал Гэлбрайт, — «вы достаточно надавили на меня». Он поправил свой пиджак и устроился на стуле.
— Теперь нажмите на кнопку, — продолжил диктор.
«...и я получу результат», — подумал инспектор. Гэлбрайт повернул голову влево и увидел прямо рядом с подлокотником небольшое углубление в приборной панели, в котором мерцал синий огонёк. Он наклонился ближе. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это была круглая пластиковая кнопка с едва заметной выпуклостью посередине.
— Нет уж, не всё сразу! — полицейский поднял голову вверх.
—
