«Ты слышишь это?!» — я замерла посреди коридора, услышав жуткий протяжный вой, который просто не мог принадлежать человеку.
«Эриллиум Бадб проголодался, — раздалось в ответ недовольное ворчание. — Будешь спасать?»
«Это же Эбелайн, да? Он — новая жертва?»
Где-то там, в глубине подземелий, Рурк сейчас расставался с жизнью, капля за каплей отдавая ее древнему артефакту. Тайруга я уже потеряла, Райзена тоже, но Рурка им не отдам! Стиснув зубы, я неслась по мрачным коридорам тюрьмы, и не было силы, способной меня остановить.
Теперь, когда заговоренное ожерелье больше не сдерживало меня, когда память вернулась, я знала, что должна делать и как. Это знание жило во мне, бежало вместе с кровью по венам, наполняло мою душу и сердце. Говорят, у фейри нет души, говорят, после смерти их ничего не ждет. Как же ошибаются те, кто верит в это! Моя душа разрывалась от горя и ненависти. Во мне клокотали ярость и желание отомстить, и я точно знала, кому.
Широкие влажные ступени, ведущие вниз. Я вижу тьму, ползущую из-под закрытых дверей, и стражников, кинувшихся мне наперерез. И снова — воздушная волна сбивает их с ног, поднимает вверх хрупкие человеческие тела и с силой бросает на каменный пол. Стоны, мольбы, замирающее сознание. Я хочу вернуться и добить каждого, кто встал у меня на пути, но одергиваю себя: мой главный враг еще впереди, я чувствую его так, как хищник чувствует дичь. Я больше не жертва, теперь я — охотник.
Тяжелая каменная глыба, заменявшая дверь, нехотя отворилась, и из древнего подземелья мне в лицо ударил запах смерти. Я отступила, вглядываясь в темноту. Она клубилась вокруг меня, вытягивала длинные щупальца, хотела обвиться вокруг ног, завладеть телом, проникнуть в сознание — и не могла. Словно некий невидимый купол накрыл меня, защищая от темной магии. Это проснулась во мне та часть, что подарили мне боги. Я была сильнее эриллиума Бадб, он не смел ко мне прикоснуться.
Взмахнув рукой, я заставила тьму отступить. С тихим недовольным шипением втянулись щупальца и сгусток тьмы, уплотнившись, сполз вниз по ступенькам, открывая мне путь. Я послала вперед духов воздуха и воды. Они слетели ко входу в святилище, словно прозрачные змеи, разметали стражу и замерли, обвившись вокруг створок тяжелых дверей.
— Ну, заходи, коль пришла, — услышала я холодный насмешливый голос, который еще долго будет преследовать меня по ночам.
Но страха уже не было. Я решительно шагнула вперед.
В огромном подземном зале, неизвестно кем и когда вырубленном в толще черного камня, меня уже ждали. Я сразу увидела их — человек тридцать в знакомых плащах, столько времени наводивших на меня ужас. Они стояли, окружив алтарь, выточенный из гранита, и каждый в руках держал прозачную сферу, наполненную боевым заклинанием. Пылали смоляные факелы в держателях на стенах, пылали толстые свечи, расставленные вокруг алтаря, пылал багрово-красным светом огромный рубин, впаянный в алтарь, но мой взгляд не мог оторваться от бледного мужского тела, распятого над ним.
Рурк! Они подвесили его на прочных цепях так, что кровь, струившаяся из надрезов на запястьях и лодыжках, стекала прямо на эриллиум. Надрезы были сделаны точно и аккуратно, чувствовалась рука мастера. Тонкие красные струйки падали на багровый рубин и с шипением испарялись, заставляя камень пульсировать, будто огромное живое сердце.
— Не правда ли, он чудесен, — от толпы дознавателей отделилась знакомая фигура, — самый таинственный и самый опасный артефакт, созданный руками богов. Они заключили в нем дух непокорного демона, короля фоморов, который так и не смирился со своим поражением. Он и сейчас мечтает о мести.
Мужчина скинул капюшон, и наши взгляды скрестились, будто мечи в смертельном поединке. Его выцвевшие серые глаза смотрели с холодным безразличием. Он был уверен в своем превосходстве.
— Отпустите его, — я кивнула на Рурка. Голова моего паладина безжизненно упала на грудь, мокрые от пота пряди волос закрыли лицо, и я никак не могла поймать его дыхание жизни. Лишь то, что кровь не свернулась, говорило, что он все еще жив.
— Ты мне приказываешь? — дознаватель саркастично изогнул бровь, одарив меня насмешливым взглядом. — Не много ли берешь на себя, фейри? Ритуал уже начат, его нельзя прерывать, иначе эриллиум Бадб выйдет из-под контроля. ОН не любит, когда его лишают заслуженной жертвы.
— Отпустите, я готова заменить его добровольно, — глядя магу прямо в глаза, отчеканила каждое слово. — Добровольно отданная Сила в сто раз полезнее той, что забрали насильно.
— Умница, девочка, — маг улыбнулся. — Но ты и так никуда не уйдешь. Думаешь, если справилась со стражей, то и мы тебе по зубам?
Он махнул рукой в черной перчатке, подавая сигнал остальным, и я тут же была отакована шквалом огня.
Вспыхнул голубым сиянием магический щит, огненные сферы ударили в него, лопнули, растеклись жидким пламенем и потухли, не причинив мне вреда. Все, что я ощутила — это тепло и запах серы. Мне стало смешно: глупцы, они все еще думают, что я безобидная шелки?
Тридцать лучших боевых магов королевства против меня одной. Наверное, со стороны мы смотрелись смешно: грозные дознаватели, один за другим швыряющие смертельные заклинания в худую растрепанную девчонку, стоявшую против них, опустив руки. Теперь мне не были нужны ни слова, ни жесты. Сила, что проснулась во мне, управлялась движением мысли. Я просто смотрела на магов, окружив себя воздушным щитом, и чувствовала подвластную мне воду, наполнявшую их кровь и плоть.
«Говорят, среди потомков богов и демонов были те, кто мог одним щелчком заставить закипеть кровь в жилах врагов, — услышала я тихий шепот эриллиума Рианнон. — Говорят, когда-то давно они в одиночку уничтожали целые армии одним только взглядом. Говорят, они восстали против богов, но были повержены и заточены в темницы, из которых нет выхода. Кроме одного, который сражался на стороне богов».
«И кто это был?» — равнодушно спросила я, не отрывая взгляда от своего главного врага. Он стоял за спинами магов и, словно лаская, поглаживал поверхность рубина.
«Мананнан Мак Ллир. Твой предок».
Они так не поняли, что же произошло. Просто жидкость, наполнявшая их тела, отозвалась на мой призыв. Забурлила в жилах, рванула ко мне, разрывая вены, хлынула из глаз и ушей. Задыхаясь и хрипя, королевские псы падали на колени, выпуская из рук оружие, хватаясь за горло. С нечеловеческим воем катались по каменному полу, раздирая на себе одежду, и сквозь этот вой я слышала мольбы о пощаде и мольбы о смерти.
Лишь один остался стоять, ухватившись за эриллиум Бадб. Это его спасло.
