Тогда же, 22 декабря 1708 года, ему написал и Г.и. Головкин, он «крепчайшее обнадеживал» Ивана Степановича, обещая «прежний уряд» и еще большие награды. Головкин особенно настаивал, чтобы Мазепа «постарался» выдать или самого Карла, или хотя бы «прочих знатнейших»28.
1 января 1709 года Апостол извещал Головкина из Белоцерковки «о посылке к Мазепе известных писем с Андреем Борисенком, и о возвратном его оттуда приезде и отправлении к князю Меншикову для донесения своей комиссии»29. Апостол писал следующее: согласно инструкциям, полученным от царя, он послал Андрея Борисенко с письмами к Мазепе: одно было написано самим Г.и. Головкиным, другое – Апостолом. Борисенко успешно исполнил миссию, вернулся и был отправлен Апостолом к Головкину для дальнейших расспросов30. Больше никаких следов этого Борисенко в документах нет.
Трудно сказать, насколько сам Мазепа считал возможным примирение. Хочется верить, что Апостол и Галаган всерьез надеялись на это, а не просто бежали с тонущего корабля. Но военная ситуация складывалась таким образом, что петровскому окружению тайные сношения с Мазепой были уже не нужны. Карл теперь и не думал о походе на Москву, а его генералы все чаще обсуждали необходимость «уходить за Днепр». К тому же начался активный процесс дележа имущества опального гетмана. Меншиков и Голицын с руганью делили сокровища, захваченные в Белой Церкви31. Александр Данилович потребовал за взятие Батурина все имения Мазепы.
В январе 1709 года Петр принимает окончательное решение и прекращает все переговоры с Мазепой.
«Мазепинец» Апостол остается с русскими, а затем принимает участие в битве под Полтавой. Никто никогда не узнает, какие чувства владели Апостолом и другими друзьями опального гетмана, вынужденными оказаться на другой стороне баррикад. Некоторое представление об этом дают только проповеди Стефана Яворского, которые он так и не решился опубликовать32.
Гетман и. Скоропадский. Портрет XVIII в.
В 1711 году Апостол участвовал и в трагическом для России Прутском походе, завершившемся для Петра позорной катастрофой. Хотя некоторые источники отмечают храбрые действия полковника, отбивавшего турок во время осады русского лагеря, но напрашивается другой вопрос. Апостол имел огромный опыт Крымского и Азовского походов, знал особенности войны на юге. Так почему Данило позволил Петру так бездарно попасть в руки турок?
Впоследствии Апостол продолжал свою военную службу и в 1722 году в качестве наказного гетмана десятитысячного казацкого корпуса участвовал в Персидском походе Петра. Именно его оперативные действия спасли русский отряд под командой бригадира Ветерани, занявшего резиденцию черкасского султана Махмута и оказавшегося в тяжелейшей ситуации. В награду Апостол получил от Петра портрет, украшенный бриллиантами33.
Несмотря на такие внешние милости, положение Украинского гетманства было крайне тяжелым. Гетман Скоропадский, получивший эту должность по указу Петра и таким образом сменивший Мазепу, находился под постоянным строгим надзором двух специально приставленных резидентов. Он стал первым гетманом, при избрании (совершенно формальном, без всякого соблюдения «кворума») не получившем «статьи», то есть собственно условия, на которых Украина в лице гетмана подтверждала свое присоединение к России.
Петр и его окружение не доверяли Скоропадскому, а тот был человеком мягким, порядочным и, между прочим, в свое время находившимся в очень тесных отношениях с Мазепой.
Эта двойственность положения была в тот период очень характерна для Украины. Часть «мазепинцев» находилась в Сибири, другая – в эмиграции, во главе с собственным гетманом Орликом. А те, кто остался с Петром и Россией, испытывали на себе все последствия политики царя. В условиях Северной войны реальная власть перешла к офицерам петровской гвардии. Они распоряжались в гетманстве по своему усмотрению.
Еще после Полтавской битвы Скоропадский под давлением старшины обратился к царю с просьбой подтвердить старые «вольности». Гетман также предложил новые статьи (из четырнадцати пунктов). В ответ Петр указом от 31 июля 1709 года подтвердил старые права и вольности, но никаких новых статей утверждать не стал.
Практика использования казаков при строительных работах, впервые введенная Петром в 1707 году во время сооружения Печерской крепости Киева, теперь приобрела массовый характер. Если Мазепа успешно протестовал против «тяжестей», которые испытывали казаки, а на строительство Петербурга посылал только мятежных запорожцев, то при Скоропадском старшина уже не решалась выступать против. В 1716 году десять тысяч казаков были направлены копать Волго-Донской канал. В 1718 году казаки строили укрепления вдоль Терека на Кавказе. В 1721 – 1722 годах 20 тысяч казаков участвовали в сооружении Ладожского канала. Все эти работы казаки должны были осуществлять за свой счет, без поддержки со стороны государства. В условиях тяжелого и непривычного климата до тридцати процентов из них умирало.
Петр не без причины видел корни украинского вольнодумства в западном образовании. Поэтому репрессии обрушились в первую очередь на Киево-Могилянскую академию, развитию которой уделял такое внимание Мазепа. Все студенты с Правобережья были высланы за пределы страны. В результате число обучающихся снизилось с одной тысячи до ста шестидесяти одного человека. Было запрещено печатать в гетманстве любые книги кроме церковных, согласованных с Духовной академией. Для Украины, где книгопечатание являлось одним из главных направлений деятельности братств еще с середины XVI века, это был страшный удар. Неслучайно Дмитрий Туптало Ростовский умер в октябре 1709 года, не пережив страшную трагедию своей страны.
В 1718 году Скоропадский лично ездил в Москву, а затем, по указу царя – в Петербург34, но никаких послаблений эта поездка гетманству не принесла. Наоборот, в том году на украинское духовенство обрушилась немилость Петра I. Киевский митрополит Иосиф Краковский и архимандрит Киево-Печерской Лавры Ионикий Сенютовский были арестованы и отравлены в Москву. Краковский по дороге скончался. Словно грозное предупреждение властям вскоре после этого сгорела Лавра «со всеми скарбами»35.
Серьезным нарушением старых традиций и «вольностей» стало назначение на полковничьи должности инородцев. Первым стал серб Михайло Милорадович, его вопреки желанию Скоропадского Петр назначил Гадяцким полковником. Затем в 1718 году по царскому приказу гетман вынужден был отдать свою дочь Ульяну за Петра Толстого (сына сенатора Петра Толстого), вскоре после женитьбы он был пожалован «от самого государя» в Нежинские полковники36.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
