– И вы нападете на безоружную, не обладающую энергетическим запасом девушку?
– Думаете, не смогу? – испытующе прищурился он.
– Я не думаю. Я хочу в туалет! – съязвила я. – И все мои мысли направлены только туда!
– Я сильно изменился за это время, – продолжил Онзар, словно не заметив моих слов.
– Вижу, – вдруг так же тихо и напряженно произнесла я. – Но почему-то надеюсь, что так низко вы не пали.
– Хотите проверить? – Он тут же поймал меня на слове.
– Хочу в туалет! – привычно выкрутилась я, не желая вступать на скользкую дорожку двусмысленных фраз.
– Прекратите разыгрывать из себя йыр знает что! – не выдержал некромант.
– Да ну? А я сильно изменилась за это время.
Его передернуло, когда я точно скопировала его же интонацию. Ведьмы за спиной сдавленно фыркнули от смеха.
– Говорите прямо, чего вы хотите, – рыкнул некромант.
– Разговор, – быстро ответила я. – Немедленно. И свободу – после разговора.
– А почему вы решили, что я вам это предоставлю? – тут же опять прищурился маг, почувствовав себя на знакомой стезе недомолвок и интриг.
– А вам нужны три ведьмы, шляющиеся всю ночь по лабиринтам в поисках уборной, случайно забредающие в вашу спальню в самый неудачный момент… – Некроманта так передернуло, что я даже засомневалась, а не наступила ли я на самую больную мозоль. Я усмехнулась: —…И опрокидывающие котлы с почти доваренным зельем только потому, что «по темноте его за ночную вазу приняли»?!
Онзар нахмурился, задумчиво перебирая пальцами в воздухе.
– Не думайте, что этого добились вы: не будь подобного у меня в планах – вы бы отправились сейчас прямиком в свою комнату! – сурово сказал он, разворачиваясь и ведя нас в свою спальню.
– Да я и не думаю, – отозвалась я. – Зачем думать, если мне пока больше ничего от вас не надо?
Некромант скривился, но промолчал.
– Куда мы идем? – спросила Тая так, что слышала ее только я.
– К нему в спальню, – так же ответила я. Хорошо, что способности Сказительницы – это не магия.
– А почему не в кабинет? – удивленно спросила та.
– А тебе хочется тащиться по этим коридорам примерно полторы версты? – усмехнулась я.
– Здесь что, такой большой лабиринт? – подключилась к разговору все слышавшая – Сказительница таки – Ильянта.
– Я бы даже скорее назвала это катакомбами, – подтвердила я.
– А у него хоть спальня большая? – озаботилась Тая. – Нам там сесть-то будет куда?
– Большая, – усмехнулась я. – Девяносто процентов пространства занимает кровать. Еще есть два стула. Как мы в такой обстановке будем соблюдать оскорбительную официальность – не знаю.
– А оно тебе надо? Ты и так его уже зашугала, по-моему!
– Тогда говорить будете вы, а я красноречиво молчать в интимном полумраке красного света! – хихикнула я.
– Да запросто! – согласились ведьмы.
Спальня за пятьдесят лет ничуть не изменилась. Все та же огромная почти до пошлости, кровать, разве что покрывало теперь не снежно-белое, а безвкусно-оранжевое. Небольшой ночник, дающий неровное, с бахромчатым краем, пятно красного призрачного света, кресло и стул.
Хозяин независимо прошел к стулу и встал за ним, опершись на резную спинку. Ведьмы с непринужденной наглостью (или наглой непринужденностью) расположились с ногами на кровати, я неспешно погрузилась в бархатные объятия глубокого кресла.
– Итак, что же вы так хотели мне сказать? – обратился Онзар к Тае.
– Хотели спросить, как часто вы выглядываете посмотреть, что творится на поверхности, – закинула пробную удочку ведьма.
– Достаточно часто, – с нажимом ответил тот.
– И как? Нравится? – спросила Лия, глядя в пустоту.
– Что нравится? – невозмутимо уточнил некромант.
– То, что творится. Новые Ветки,глобальные изменения в природе – ну и все остальное.
– Меня это не касается, – пожал плечами он. – Если мир вдруг решил сойти с ума – то пусть, на здоровье.
– С чего же вы взяли, что вас это не касается? Вам не кажется, что вы в нем живете?
– Я – выше него, – самодовольно усмехнулся некромант. – Я буду жить даже тогда, когда все вокруг умрет.
– Сочувствую вашему горю! – фыркнула Лия.
– Какому? – повелся на бородатую шутку Онзар.
– Буйнопомешательству, – с готовностью пояснила та.
Некромант брезгливо передернул плечами:
– И это все, что вы хотели мне сказать?
– Мы хотели спросить, не имеете ли вы непосредственного отношения к происходящему? – спокойно продолжила Тая, не давая сбить себя с нейтрально-недоброжелательного тона.
– Не имею, – твердо сказал некромант. И я ему сразу поверила. Потому что как бы он ни изменился, но таким голосом лгать невозможно.
– А выяснить, что происходит, вы не пробовали? – методично продолжала допрос Тая. Молодец. Меня бы на такое, скорее всего, не хватило.
– Каким образом?
– Ну например, – пообщаться с водяницами или русалками. Или лешими – словом, теми, кого ваша некромантия еще убить или выгнать не успела.
Онзар презрительно скривился:
– Что? Я не ослышался? Мне – мне! – предлагается разговаривать с какими-то там вшивыми водяницами? Не мой уровень, дамы.
– Ваш уровень – это рассыпающиеся в пыль глиняные големы? – холодно поинтересовалась я, не двигаясь и оставляя лицо в тени глубокого кресла.
– Не исключено, – так же холодно ответил он.
Я решила не вступать в перепалку. Не потому, что было лень, не потому, что боялась проиграть – нет. Просто в этом не было смысла. Зачем?
Мне вдруг стало настолько все равно, что он говорит и что он думает, я даже хотела встать и уйти. Что я здесь могу услышать? Что мне может сказать хоть сколько-нибудь важного человек, считающий, что он выше всего мира? Человек, ослепленный своей безмерной безумной гордыней, не желающий общаться с иными расами, кроме себя самого, да только и умеющий пудрить мозги своим меняющимся со скоростью света нимфеткам? Мне, ведьме?
Ни-че-го.
Но и ничего плохого он мне сделать тоже не мог. А потому я прикрыла глаза, перестала слушать спокойные, чуточку издевательские Таины вопросы и его высокомерные ответы – и позволила себе раствориться в тепле. Разлететься на мириады ярких осколков, усыпать собой все Древо, услышать каждый шепоток, почувствовать все пряные, свежие, легкие, тяжеловесные, тонкие ароматы мира, вслушаться в вечную Песнь Жизни. Песнь, слова которой сейчас звучали чуточку иначе, чем всегда, – но все равно близко и ласково, словно тихая колыбельная матери. Сердце легонько уколола возвращающаяся по каплям сила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
