Даже она сама, сидящая в центре, словно елочное украшение, – ничего неестественнее просто придумать нельзя было! Еще чуть-чуть – и она плюнула бы на все это и ушла, отговорившись головной болью, – тем паче голова и вправду начинала болеть; но тут вдруг за соседним столом раздалось мелодичное бульканье глиняной бутыли, щедро оделяющей тонкостенные пузатые бокалы темно-багровой жидкостью, и звенящий от смеха голос воскликнул:
– За нас с вами – и за кворр с ними!
Девушки, смеясь, стакнулись фужерами, пролив немного вина на вызывающе белеющую скатерть, и пригубили вино.
– Итак, что же у нас дальше в планах? – спросила рыжеволосая отсмеявшись. – Где будем ночевать?
– Что значит – что у нас в планах? И где мы будем ночевать? – удивилась белокурая, натыкая на вилку крошечный кусочек отбивной. – Едем к Храму – до него же всего полверсты осталось. А уж там, мне кажется, нас не выгонят ночевать на улицу.
– Да ну? – скептически скривилась первая. – А у тебя, Тай, никакого декокта от склероза не найдется часом?
– Только шэрит в лоб! – лучезарно улыбнулась вторая, вроде бы названная Таей.
Дебову пораженно присвистнула – ведьмы! Угораздило…
Нельзя сказать, что маги и чародейки были такой уж редкостью в деревне, соседствовавшей с Храмом, но в трактир они никогда не заходили – разве что студенты, на которых эта троица совсем не походила. Иначе это здорово начинало напоминать бородатую шутку: «Учился в Храме. Три раза. На первом курсе».
– Жаль, жаль, – вздохнула рыжеволосая. – Боюсь, тебе это поможет лишь посмертно!
– А при чем здесь я? – лениво отозвалась Тая, небрежно теребя в тонких, увешанных кольцами пальцах бумажную салфетку.
– При том, что Храмы, если ты помнишь, переехали. И до портала, протянутого к моему Восточному, пилить нам еще верст сто – не меньше. Желаешь преодолеть это расстояние ночью, на морозе и ветру – ради того чтобы выиграть несколько часов?
– Ну забыла я, забыла, – рассеянно отмахнулась собеседница.
– Ну-ну, – скептически фыркнула рыжеволосая, отпивая еще немного вина.
Тая немного подумала, без особого желания доела отбивную и махнула рукой, подзывая официанта:
– Вот что, милейший, не подскажете, где мы втроем можем остановиться на ночлег?
– Здесь же! – расплылся тот в профессионально-обсчитывающей улыбке.
«Ну сейчас-то он с вас три шкуры сдерет!» – злорадно усмехнулась Дебову, допивая свой мартини.
– Да ну? – удивленно улыбнулась ведьма, прокручивая в пальцах игривую огненную змейку. Официант как-то сразу сник, опустил глаза и уже безо всякой охоты кивнул головой, бормоча ничтожно низкую цену за постой. Ведьмы вновь расплатились наперед, встали из-за стола и направились следом за указывающим дорогу мальчишкой.
Дебову еще раз на всякий случай оглянулась по сторонам, осмотрев скудный сегодняшний контингент, вздохнула и направилась к выходу. Впервые за два года день выдался «нерабочий».
Комната была малопритязательна: три матраца на полу, пара стульев, колченогий стол и умывальник, прибитый над ведром. Но нам, вот уже двое суток ночевавшим в злывойский мороз прямо на улице, и эта клетушка показалась верхом совершенства. Тут же скинув осточертевшую рубашку с брюками, я завернулась в покрывало и залезла с ногами на матрац.
– Жизнь прекрасна! – промурлыкала я, укутавшись по самый нос и прислонившись спиной к стенке. Тая, возмущенно отфыркивавшаяся от ледяной воды в умывальнике, едва ли была со мной солидарна, но, к ее ведьминской чести, спорить не стала, только вкрадчиво посоветовав:
– А ты иди умойся сначала!
Пришлось вставать босыми ногами на холодный пол и шлепать к железной конструкции.
А как она, собственно, работает? Облезлый, полуржавый цилиндр с какой-то кворрью внизу… Раньше вот эту вот внизу надо было приподнимать – и лилась вода, но в этот раз фокус почему-то не прокатил.
– Тай, как оно работает? – нахмурилась я.
– Как всегда, – отозвалась она, быстро переплетая косу.
– Ни кворра! – решительно покачала головой я, на всякий случай предприняв еще одну попытку приподнять язычок.
– А ты сильнее! – фыркнула подруга.
Сильнее? Сильнее… Сильнее?! По-моему, это лучше называть «способ отбойного молотка»! На руки хлынула обжигающе холодная вода…
Н-да, будь у меня магия…
Ее не то чтобы совсем уж не было – нет, за два дня она, в общем-то, изрядно прибыла, уже закрыв бреши в жизненном энергетическом резерве и даже худо-бедно восстановив большую часть блоков, но вот в магическом активе…
Максимум – когда злилась, проскользывали искорки между пальцами. Может быть, если пошуровать по закоулкам ауры, там и найдутся какие-нибудь крохи, но снова их сейчас тратить – просто чистой воды безумие.
Так что пришлось с отвращением плескать ледяной водой в лицо.
– Жизнь прекрасна! – издевательски муркнула Тая, по самые уши упаковавшись в одеяло и расстелив на матраце изрядно потрепанную карту.
– Ыгы, – проворчала я, вздрагивая от холода.
– Разве холодно? – удивленно приподняла брови Лия, наконец-то собравшись с духом и приблизившись на целый шаг к умывальнику.
– Да как тебе сказать, – уклончиво отозвалась я. – Бодрит…
– Переживу, – храбро решила Лия, кинувшись к железной штуковине.
– Ну-ну, – с сомнением откликнулась я, расчесывая распущенные волосы.
– Так, ведьмы, все! – прикрикнула Тая, быстро ведя пальцем по карте. – Лий, заканчивай давай – и покажешь мне, куда конкретно твой Храм соизволил переехать.
– Сейчас, – послушно кивнула Лия, быстро умываясь и морщась от «бодрящей» водички. Возобновлять перепалку мы не стали: по холоду как-то не хотелось.
Через несколько минут матрац, в ходе жестоких баталий с выпихиванием, ляганием и толканием противниц, был поделен на три довольно-таки равные части, и мы столкнулись лбами над картой.
– Вот здесь, – сориентировавшись, ткнула в пергамент Лия.
– Странно, – чуть погодя, отозвалась Тая. – Ведь Храмы удалились друг от друга ровно в полтора раза каждый – так какой смысл ослаблять магический фон в центре Древа, если на его концах даже Веток-то,нуждающихся в срочном обеспечении магией, нет?
– Не скажи, – возразила я, качая головой. – В свете трех последних недель это ничего не значит: Ветки запросто могли появиться новые.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
