– Инни? – обеспокоился дракончик, разглядывая меня, как слон муху. – С тобой все хорошо?
– Да, – рассмеялась я, решив пока не вставать – все равно потом опять падать. – У меня просто ноги устали.
Дракончик подумал, важно кивнул и расстелил передо мной огромное теплое крыло:
– Садись! Замерзнешь!
Благодарно рассмеявшись от такой галантности, я с удовольствием перебралась на великодушно предоставленный «коврик».
Масмед был удивительным драконом. Скорее всего, потому что был пока еще маленьким – всего-то первую сотню разменял. Драконов я знала, в общем-то, немало, состояла с ними в разных отношениях – от нежной дружбы до непримиримого антагонизма, но ни один из них не был таким, как Масмед.
Он с удовольствием очертя голову бросался в любые мои, даже самые бредовые, авантюры и ничуть не расстраивался, если они по моей глупости срывались. Его, к счастью, наказать никак не могли – попробуй запрети что-нибудь дракону! – а вот мне влетало постоянно.
Особо трогательным был момент, когда этот громадный ребенок решил незаметнопрокрасться к Храму и просунуть мне в чердачноеокошко в подвале передачку! На нашем счету было три поджога мужской бани, наведенный на все поля вокруг туман, попытка обкурить и без того сумасшедшего дракона беладонной (не увенчавшаяся успехом исключительно потому, что незадачливый Масмед выдохнул сноп искр на загодя приготовленный для его обкуривания стог травы), а уж перепорченных пирогов, каш, супов и прочих блюд, имевших несчастье томиться в печи, когда Масмед походя случайно выплюнул в трубу с десяток искр – не сосчитать!
Вот и сейчас дракончик смотрел на меня с нескрываемым любопытством, явно надеясь на занятное развлечение. Заскучал маленький – давненько мы с ним не виделись. То мне некогда, то Храм не здесь, то у меня на редкость (очень редкую редкость) непакостное настроение…
– А что ты хотела? – вкрадчиво пророкотал дракончик, предпринимая попытку накрыть меня сверху вторым крылом, словно одеялом, но потом понял, что он меня скорее прихлопнет, чем согреет, и благополучно отказался от своей пагубной идеи.
– Масмед, помнится, ты как-то раз говорил, что зимой умеешь выпускать ледяное пламя… – Я начала издалека, внимательно наблюдая за реакцией. Дракончик уверенно закивал, с любопытством подавшись вперед:
– Да, могу! Показать?
– Пока не надо! – торопливо отказалась я. – А какой силы это пламя? Оно может заморозить?
– Конечно! – обиженно взревел Масмед. – Хоть целую десятитысячную армию!
– Ну армию, предположим, мне пока не надо, – тонко улыбнулась я. – Но вот само пламя пригодится…
– Зачем? – тут же поинтересовался «хочу-все-знайка».
– Видишь ли, Масмед, я тут поспорила с одним человеком, что я… Что ты – такой сильный дракон, что сможешь заморозить на полминуты крайнюю Северную башню в Храме. Как ты думаешь ты действительно такой сильный дракон?
– Конечно! – проревел он. – Если не веришь – полетели прямо сейчас, и я заморожу к йыру эту твою башню!
– Поедем, – тут же радостно согласилась я, вскакивая на ноги. – Только вот такие слова тебе пока употреблять еще рано.
– Извини! – тут же смущенно потупился дракончик. – Я забыл, что в присутствии дамы…
Дама фыркнула от смеха и залезла по услужливо подставленному крылу ему на спину. Дракончик вежливо подождал, пока я усядусь и прекращу ворочаться, пытаясь умоститься поудобнее, и на всякий случай спросил:
– Можно?
– Да! – ответила я, стиснув зубы и прижавшись к драконьей спине.
Масмед, храня всадницу, летел очень плавно, рывков крыльев почти не ощущалось – разве что чуточку пугала земля, с каждым мгновением все отдаляясь и отдаляясь, быстро превращаясь в одно смазанное снежно-белое пятно.
Храм возник внезапно: вот еще только что вокруг ничего не было, и вдруг – на тебе. Стекла переливались в болезненно-ярких лучах зимнего солнца, мягкими снежными мазками расписанные подоконники сказочным образом оттеняли и без того великолепный, магический, волшебный фасад.
– Какую башню? – вывел меня из раздумий рокочущий голос дракончика. Когда он разговаривал, подо мной что-то тихонько вибрировало.
– Вон ту, самую правую, – сориентировалась я.
Масмед в три мощных взмаха подлетел к нужной башне и на всякий случай решил уточнить:
– Я должен ее заморозить? Точно?
– Точно! – радостно ответила я, предвкушая выражение лица Курнака, когда он увидит, каким образом Доен выиграл спор.
– Ну смотри.
Дракон стал медленно раздуваться, набирая в легкие воздух, но не торопясь его выпускать. Увеличившись раза в полтора, он блаженно закрыл глаза и с присвистом выдохнул столб ледяного пламени, мигом покрывшего всю Северную башню целиком.
– Ур-р-ра! – завопила я, порываясь захлопать в ладоши и чуть не падая с дракона.
– Хорошо? – самодовольно спросил Масмед.
– Отлично!
Педантично засеченные полминуты прошли, прошли и две, и три, и пять… Посчитав спор наверняка уж выигранным, я решила:
– Все, Масмед, хватит!
– Что – «хватит»? – не понял он, размеренно работая крыльями, чтобы удержаться в воздухе.
– Просто – хватит, – удивилась я. – Можешь размораживать.
– Инни… Инн…
– Что?
– Ты знаешь, а я не умею этого делать…
– Что?!!
А внизу уже собирался ошеломленный народ…
…Свои законные два желания я придумывала, сортируя по кучкам жуков-недорогов. Благо занятие было в меру нудное и способствующее размышлениям на тему «нейросоматическая трансгрессия – как ее нет, не было и не будет»…
…Над башней магистры бились три дня. Через неделю она разморозилась по собственному почину…
ГЛАВА 3
– Иньярра? Иньярра… Иньярра!!!
– А? Что? – Я ошеломленно потрясла головой, выбираясь из недр памяти.
– Бесхрамная, я, конечно, понимаю, что тебя одолевают мысли о несовершенстве этого мира и о вечном…
– Это о желании тебя убить, что ли? – перебила я.
Лия недовольно поморщилась и продолжила:
– Но, может быть, ты все же соизволишь спуститься с небес на землю и активировать портал?
– А почему я? – машинально возразила я, даже еще толком не проснувшись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
