сгибался, касаясь земли размочаленной верхушкой.
«Значит, умерли, – думал Кат. – Но затем ожили. Только уже не людьми. Могли бы улететь, стать звездой в небе. А они вернулись. Выходит…»
– Выходит, это и есть то, чего хотел Бен, – пробормотал он. – Стрессовая эволюция. Неужели у него получилось?
Парцелы исчезли, вернувшись в небытие. Ирма поправила волосы и заложила руки за спину.
Джон перевёл дыхание. Потряс головой, словно вынырнул из воды.
– Нет, – сказал он твёрдо. – Это не у него получилось. Это у них получилось. Долго объяснять, что я сейчас увидел. Скажу коротко: ребята просто лучше нас. Намного.
– Превзошли себя? – с трудом выговорил Кат. – Перед смертью…
Джон взмахнул рукой:
– Да нет. Они превзошли себя давным-давно. Собственно, превосходили каждый раз, когда был выбор: что-то сделать к собственной выгоде, или что-то сделать для других. Они выбирали – для других. Вот так просто.
– Если ты трус, очень даже непросто, – возразил Петер (это снова был он). – Но Демьян научил меня не бояться. И стало легче.
«Я научил? – подумал Кат. – Когда это? Ладно, неважно…»
– И что теперь? – спросил он Петера. – У вас есть, наверное, какая-нибудь невиданная способность? Или даже не одна?
Петер развёл руками – повеяло тёплым воздухом, как от протопленной печки.
– Мы ещё точно не знаем, – признался он. – Не успели разобраться. Пока только слетали на ферму, освободили всех, кто оставался в плену. И ещё вылечили Кестнера. Кестнер, оказывается, жив, представляешь? Только он был очень плох, лежал в больнице для нищих. Теперь ему лучше. Потом хотели лететь к тебе, но ты, оказывается, уже отправился на остров. Мы поняли, что ты скоро придёшь, и решили тут навести порядок. Вернули этим местам тот вид, что был до войны. Вся пустошь теперь нормальная. Ещё Гельмунда похоронили…
– А дерево? – спросил Кат.
На месте Петера появилась Ирма. Глянула вверх, туда, где сквозь листья виднелось солнце.
– После взрыва остался кустик винограда, – объяснила она. – Он был совсем хилый. Умирал. Стало жалко, мы с ним поделились силами. Вот что выросло. Нам кажется, красиво.
– Неплохо, – признал Кат. – Так вы, значит, умеете исцелять и делиться силами?
– Их главная способность другого толка, – вмешался Джон. – Не совсем божественная, впрочем. Скорее, наоборот, человеческая. Они открыли новый способ стать богом.
– Мы не специально, – сказала Ирма.
– Думаю, и умирать-то вам было необязательно, – произнёс Джон, хмурясь. – Уверен, вы рано или поздно достигли бы этого состояния при жизни. Жаль, что так вышло, ребята.
– Кто знает? – Ирма пожала плечами. – Но умирать было не страшно. Только очень грустно. Зато сейчас у нас всё хорошо. Лучше, чем у всех в мире.
– Ясно, – сказал Кат. – Ну… Рад за вас.
Сверкнул кристалл, повеяло табаком – Джон закурил.
– Что ж, – сказал он, – у людей теперь есть бог, который может их кое-чему научить.
– Мне кажется, люди и сами всё знают, – сказал Кат.
– Но постоянно забывают, – возразил Джон. – Ирма сумеет им напомнить. А Петер не даст забыть вновь. Найдёт слова, силы – в общем, ему это по плечу.
– Думаешь?
Джон ухмыльнулся:
– Ты тому лучшее подтверждение.
Кат промолчал.
– Раньше боги учили только воевать и строить машины, – добавил Джон. – Теперь, может быть, положение вещей изменится. И не надо будет снова всё ломать.
– Мы не будем ничего ломать, – сказала Ирма очень серьёзно.
– Верю, – кивнул Джон. – Однако надеюсь, что таких, как вы, когда-нибудь станет много. В одиночку справиться со Вселенной трудновато.
«Много? – подумал Кат. – Для этого им придётся потрудиться. Пока я что-то таких, как они, не встречал. Правда, времени у них теперь хоть отбавляй...»
Тут он заметил, что Ирма пристально на него смотрит. Встретившись с ним глазами, девочка задумчиво склонила голову и превратилась в Петера: Кат снова не смог разобрать, как это происходит.
– Честно говоря, сударь Джон, мы сомневаемся, что справимся в одиночку, – проговорил Петер. – Хотя про нас так, пожалуй, уже не скажешь... Впрочем, неважно. Демьян прав: люди сами всё знают, им надо только напомнить. Но помощь кого-то опытного пришлась бы очень кстати.
На несколько секунд стало тихо-тихо, будто весь мир затаил дыхание. Даже птицы смолкли, даже ветер перестал играть листьями дерева. Кату отчего-то пришла на ум строчка из атласа: «единственная перемена, которая нам нужна».
Джон задумчиво поскрёб щетинистую щёку.
– По рукам, – сказал он. – Наверное, Джил тоже будет не против… Холера, я все-таки ввязался в дела человеческие.
– Мы ввязались, – поправил Петер и обратился в Ирму, которая прибавила, поднимая брови: – Это же необходимо, правда?
И тогда к Кату пришло воспоминание.
Он был мал, одинок, болен. Стояла ночь. Мучила бессонница; хотелось пить, но кружка с водой давно опустела, а спускаться на кухню он боялся. Под лестницей жили
