самым темным часом в сутках.
"Нам не победить? Ну и что с того? У меня еще есть один откат. Грех не воспользоваться таким шансом для развития. Со щитом иль на щите!", — Задорная улыбка заиграла на губах воодушевленного новым чувством мальчишки. Он небрежно поднял откинутый ранее кистень и бросился в свой последний бой даже не оглянувшись на беспомощных соратников.
Эпилог
Стас почувствовал, как в нем что-то пробудилось. Это ощущение не имело ничего общего ни с пиликаньем системы, ни с огнем, который разгорелся в его жилах. Нет. Что-то изменилось внутри. Появилось понимание некой гармонии. Будто одна из самых важных деталей пазла вдруг встала на место и теперь он просто не мог поставить ее по-другому даже с закрытыми глазами.
Ци. Попаданец лишь сейчас действительно ощутил, насколько она фундаментальна. Насколько непохожа на все то, к чему он привык в прошлом мире, с его прожженым материализмом и гордым флагом одиночества посреди толпы. Теперь же он стал частью того потока, который пронизывает мир, сущее, всю Вселенную. Ци в его понимании стала материальна больше, чем любые частицы из субатомной физики. Она казалась чем-то базовым, стихийным, вроде горения огня, круговорота воды в природе или реакций окисления. И точно также разнообразна.
Ци проклятия, которым попотчевал Стаса Придворный Мертвого города, неожиданно оказалась нейтральной "на вкус". Не гнилостная, как запах, не мерзкая и липкая, как кровь демонов. Нет, всего лишь безжизненно-гладкая, словно чинная вуаль на лице покойника.
— Тамадеши! — Грязно выругался Ксин откуда-то спереди. Из ближайших развалин раздался треск, неприятный свист, после чего единственная уцелевшая стена из обугленного кирпича рухнула под весом гвардейца. Тот моментально вскочил на ноги, однако Стас успел заметить, как он дернулся от боли в ребрах.
Его противник, тем временем, не показывал никаких признаков усталости. Человек-тень в пышных одеждах вальяжной походкой вышел из-за развалин и начал неспешно двигаться в сторону ругающегося сквозь зубы Чжэня. Гвардеец уже имел несколько кровоточащих ран, а вот Придворный выделялся разве что слегка подпорченной тканью. Видимо, элементы одежды, в отличие от его черной с жирным блеском кожи, являлись самыми настоящими. Из-за них пышный наряд пришел в небольшой беспорядок, но и только. Как бы ни развивался бой между двумя практиками, представитель Форта понемногу проигрывал.
"Что я могу сделать?" — Холодно спросил себя попаданец, пока тело само принялось обходить противника по широкой дуге, — "Кистень вряд ли его сильно займет. Я могу напитать Ци свои мышцы и сухожилия, чтобы хоть немного ускориться, но не разить ее кинжальными атаками за пределами тела. Даже на простой всплеск, которым наш куратор отклонил в сторону жидкость из разрубленного кокона, меня не хватит. Тогда…"
Саргон покосился на свой кистень. Точнее, на железное било — все еще крепкое и даже с любовно заточенными им же самим шипами, аккурат перед выходом в рейд. Очень удобно, что он все же научился подавать Ци предметы. Вот только никакого практического толка в этом не оказалось: тот камень, которому Стас отдал свою Ци, просто излучал энергию и только. Ах да, после этого он загадочно разваливался спустя примерно полчаса.
Вообще, время, которое Ци тратила на то, чтобы уничтожить не имеющий собственной внутренней энергии предмет, всегда немного разнилось. Обычная галька под ногами, сухая обработанная древесина или местный обожженный кирпич держали духовную энергию едва ли полчаса-час, в зависимости от размеров и наполненности. После чего просто рассыпались безо всяких эффектов. Стаса интересовала реакция чертодрева или каких-нибудь трав Юншэна, однако до них он пока не добрался.
Железное било в плане эффективности напитки не слишком ушло от простого камня: низкокачественное болотное сырье, оно все же могло проводить какие-то крохи, вот только они никогда не учитывались практиками. Просто потому, что железо не могло удержать в себе Ци дольше часа.
Зачаровать заранее наконечники стрел невозможно, они развалятся, а расходовать силы непосредственно перед боем на такую дрянь — невыгодно. Есть еще мечи с ножами, но их все же жалко разрушать или использовать как расходник. А высокоуровневым практикам еще и бесполезно. На их этапе развития должны появляться куда более ценные материалы, чем дрянное кричное железо и поделки из него.
Да и сейчас Стас все еще не был уверен в правильности своего расчета. Ну ударит он один раз заряженным Ци билом. Ну нанес какой-то (скорее всего ничтожный) урон своему противнику. И на этом его помощь закончиться. Вот только вертелось на периферии его мозга и другое соображение: его собранная Ци была жизненной энергией тела. В нее же и переработано наведенное проклятие. Может ли такое быть, что для тварей из Желтого Источника само прикосновение к "чужому спектру" будет нести в себе опасность?
— Не попробую — не узнаю, — Решил Саргон. Ощущение заполненности своего даньтяня пьянило его, дарило бесшабашную удаль и ровное ощущение правильности. Как бы ни поступил Стас сейчас — он не будет раскаиваться после. Потому что это — лучшее, что он может сделать.
— А-А-А-А-А! — Радостно и воодушевленно заревел он. Порыв энергии взвился от его тела, вобрал в себя ту часть Ци, которую не смог поглотить сам Стас, выплеснул ее в крике. Ничтожная, по мнению любого практика, волна духовной энергии вобрала в себя весь спектр эмоций и рванула вместе с порывом ветра, налетела холодным дуновением на остальных членов команды. Частицы энергии Стаса, получившие дополнительные силы от вдохновения и Пробуждения, преодолели природное сопротивление, прошли через кожу внутрь распластанных на дороге людей и вступили в резонанс с эмоциями остальной команды.
Тела на земле захрипели, начали хрустеть конечностями, выгибаться во все стороны, трясти головами, как бесноватые из западных фильмов. Он не смотрел на них, не видел, что именно сделал своим невольным призывом. Однако не успел попаданец закончить напитку своего била духовной энергией, как вслед ушедшему кличу появился новый, уже из другой глотки, а потом к нему стали добавляться и остальные.
Первым поднялся Кань. Мальчишка с самого начала вопил во всю мощь своих легких, вот только его тональность постепенно менялась, затихала, а затем разгорелась вновь, а теперь в голосе вместо ужаса звенела сталь. Его клич подхватил Акургаль, закричал с надрывом, злобой, стыдом, решимостью. Камей, Вань, даже Ма и потом, тяжело, почти с неохотой — Уру. Лишь двое человек так и осталось валяться в корчах на черной дорожной пыли. Юншэн, что сейчас испытывал вместе с душевными еще и телесные муки. И Чжан Юлвей — аристократ, мечник, самый сильный боец их отряда.
— Вперед! — Скомандовал Стас. В этот раз они работали в унисон. В этот раз
