также некоторое количество ракет класса “земля-земля” для обстрела израильских населенных пунктов. Были также разработаны планы воздушных мостов для пополнения запасов во время военных действий. За неделю до 6 октября СССР запустил пять новых спутников серии “Космос” для получения снимков израильских оборонительных сооружений на севере и на юге страны. В это время к берегам Египта подошел советский корабль электронной разведки, а из Египта и Сирии были оперативно эвакуированы семьи советских военных специалистов.
Садат завершил свою подготовку
Хотя Садат и Асад достигли принципиального согласия о совместных военных действиях еще в марте 1973 г., они пока не приняли решения относительно точной даты. Сначала египетский президент собирался назначить операцию на май, но изменил дату, узнав, что в этом месяце намечена встреча Никсона с Брежневым, — Садат не хотел ставить в неловкое положение своих советских патронов. Наконец, было решено остановиться на 6 октября. Уровень воды в Суэцком канале в это время низок, луна стояла высоко в небе, что было удобно для ночного форсирования канала. Это время также являлось благоприятным с точки зрения политической и дипломатической. Позиции Израиля в Африке оказались подорванными (Гл. XXV. Израиль снова в изоляции), Европа была занята своими делами, администрация Никсона находилась в эпицентре Уотергейтского скандала[241]. Израильтянам предстояло заниматься своей предвыборной кампанией, а в этот день — Йом Кипур — они к тому же должны были молиться и поститься; помимо всего прочего, они не могли ожидать, что правоверные мусульмане начнут военные действия в месяц рамадан[242].
С приближением назначенной даты высшее командование Египта, компетентный и пользующийся большим уважением военный министр генерал Ахмед Исмаил Али и очень популярный начальник Генштаба генерал Саад Шазли, высказывали осторожный оптимизм по поводу того, что на этот раз им удастся успешно начать операцию, несмотря на имеющиеся трудности. Они тщательно изучили все ошибки Шестидневной войны (основываясь на составленных израильскими экспертами детальных отчетах о военных действиях) и постарались принять все возможные превентивные меры. Исмаил и Шазли понимали, что им следует сконцентрироваться на достижении какой-либо одной цели. Речь шла о форсировании Суэцкого канала силами бронетанковых войск и пехоты, после чего следовало занять позиции на восточном берегу канала. Они не намеревались начинать немедленного и быстрого продвижения в глубь Синайского полуострова, за пределы зоны, которая могла быть защищена египетскими ракетами. Такой оперативный план был разработан с учетом лучших качеств египетских солдат — их умеренной храбрости при выполнении ограниченных по масштабам и тщательно отработанных задач — и последующего ведения боевых действий на оборудованных позициях. Именно в этом плане и осуществлялась подготовка личного состава, простая по сути, однако напряженная и изнурительная, под наблюдением советских офицеров. Были сооружены детальные модели израильских укреплений, и проводились бесконечные учения, имитирующие их штурм. Одно подразделение, например, начиная с 1971 г. все время занималось отработкой одной-единственной задачи: переправка шланга для подачи горючего через водную преграду. Пехотные подразделения, отобранные для стрельбы по танкам с использованием противотанковых управляемых ракет советского производства “Малютка”, изо дня в день выполняли только эту задачу, пока их действия не были доведены до автоматизма.
Общая численность египетских и сирийских вооруженных сил под ружьем составляла приблизительно 750 тыс. человек (то есть втрое больше, чем численность израильских вооруженных сил после полной мобилизации), но арабскому командованию было хорошо известно, что израильтяне рассчитывают на авиацию для нейтрализации численного преимущества противника. ВВС Египта были довольно значительными в количественном отношении — 550 самолетов для нанесения ударов по переднему краю противника, и плюс к ним еще 310 сирийских самолетов — против 480 израильских самолетов, причем можно было предположить, что в боевых действиях будут также участвовать иорданская, ливийская и иракская авиация. Но даже такое численное превосходство в технике не могло компенсировать арабским ВВС качественного превосходства израильских пилотов. Таким образом, следуя советской военной доктрине, египтяне рассчитывали не столько на самолеты, сколько на зенитные ракеты, чтобы ослабить израильское превосходство в воздухе. Комплексы зенитных управляемых ракет уже продемонстрировали свои возможности на исходе Войны на истощение. Их роль должна была стать еще более значительной в предстоящей войне. А затем настанет время боевых действий на суше. И тут, помимо превосходства в живой силе, у египтян имелось 2 тыс. советских танков новейшей модели, плюс 1200 сирийских. В танковых войсках Израиля имелось 1700 машин, многие из которых были устаревшими моделями “Супершерман”[243]. Далее, египетская и сирийская армии имели 3300 орудий всех видов, что в четыре раза превышало численность израильской артиллерии. Имея в своем распоряжении всю эту живую силу и технику и действуя в пределах незначительных по протяженности внутренних коммуникаций, арабские военачальники имели основания рассматривать прогноз военных действий как вполне для них благоприятный.
Все, однако, зависело от таких факторов, как инициатива и внезапность. В 1967 г. преимущество было на стороне израильтян. Садат и Асад были убеждены, что на этот раз ситуация переменится. В конце весны 1973 г. только Садат и генерал Исмаил знали точную дату, на которую назначено наступление, — 6 октября. Затем дату сообщили Асаду и начальникам египетского и сирийского генштабов. Но лишь 2 октября Исмаил прилетел в Дамаск и сказал Асаду, что час “Ч” определен как четырнадцать часов 6 октября. Всем же остальным, как солдатам, так и офицерам, говорилось, что вся их подготовка — не более чем учебные мероприятия. Эти “учения” продолжались вплоть до 6 октября, причем египтяне каждый день на глазах у израильтян бригадами подходили к береговой линии Суэцкого канала, а к вечеру, по всей видимости, возвращались в казармы. В действительности же некоторые подразделения оставались на берегу и после наступления темноты, укрываясь за береговым валом канала. Израильтяне не могли не обратить внимания на масштабы этих маневров, а также на значительное количество живой силы и техники, накапливавшееся вдоль берега. Точно так же не могли они не заметить того, что происходило на севере страны, где сирийцы методично наращивали численность танков и артиллерии вдоль трех оборонительных линий, сооруженных ими в Голанской долине, вплоть до окрестностей Дамаска. Однако израильский Генштаб до поры до времени убеждал себя, что все эти маневры и прочие действия являются оборонительными по своей сути (Гл. XXIV. Провал израильской разведки). На юге это расценивалось как начало очередной войны нервов, из числа ежегодно проводимых Садатом. На севере эта демонстрация силы могла быть ответом Асада на воздушный бой 13 сентября в районе порта Латакия, когда израильские самолеты сбили 13 сирийских “Мигов”, причем израильские потери составили всего один самолет.
Садат и его советники делали все возможное для того, чтобы поддержать иллюзии израильтян. Ведь
