во время стоянок, так как он был смышлен и любознателен от природы.
В одну из наших поездок в Бечуаналенд Пенга стал главным героем удивительного эпизода — эпизода, который заставил меня задуматься: не заключена ли, в конце концов, в заклинаниях африканских колдунов какая-то сверхъестественная сила?
Мы разбили лагерь около небольшой деревушки у реки. Мне хотелось в свободные от киносъемок дни иметь возможность спокойно посидеть несколько часов на берегу с удочкой в руках. Пенга и два других парня стали собирать хворост для костра, а потом отправились в деревню, чтобы купить там местного пива.
Когда Пенга и его друзья вернулись с пивом, по их виду можно было догадаться, что у них есть для меня новости.
— Баас, вам надо сходить завтра в деревню к колдуну. Жители говорят, что он очень сильный колдун, может заранее все предсказывать и превращать людей в крокодилов. Говорят, он напускает на людей порчу, так что они болеют и умирают. Даже лекарство белого человека не может их спасти.
Меня очень интересовали суеверия лесных племен. Они сохраняются в течение многих столетий — это мудрость народа, переходящая от поколения к поколению. Я решил сходить утром в деревню и поговорить с колдуном. Но Пенга не разделял моего почтения к древним загадкам своего народа. Сидя у костра, над которым аппетитно шипели куски мяса, он высмеивал магию колдуна.
— Смотри, будь осторожен, — предупреждал я его. — Не говори ему этого завтра в глаза, а то он тебя заколдует.
Я говорил это в шутку.
После завтрака мы поехали в деревню. Она представляла собой несколько сплетенных из прутьев хижин под травяной крышей. Поперек открытого входа жители обычно клали большой сук, чтобы какой-нибудь зверь не забрался внутрь хижины. Мы стояли на самом солнцепеке среди толпы любопытных зрителей, поджидая Пенгу, который искал колдуна. Через несколько минут колдун вышел из хижины и направился к нам. Толпа отступила. Его причудливо раскрашенное лицо, мягкая кошачья походка и легкое позвякиванье амулетов и украшений производили жуткое впечатление.
Я соблюдал все церемонии и обращался к колдуну с должным почтением. Когда он подошел поближе, я увидел его горящие, налитые кровью глаза. Он сообщил мне, что может гадать по луне и звездам и что по тыкве, наполненной жидкостью, извлеченной из крови бабуина, змеиной кожей и глазами крокодилов, он может прочитать прошлое и будущее. Я слушал с огромным интересом, стараясь запомнить детали и думая о том, как бы уговорить колдуна сняться во время исполнения магических ритуалов. Но Пенга испортил все дело. Он стал вслух смеяться над торжественной речью колдуна, стараясь показать собравшимся свое превосходство цивилизованного человека.
Колдун неожиданно отпрыгнул назад, потом в сторону и указал на Пенгу дрожащей от ярости рукой. Толпа застонала, и даже я почувствовал силу этого человека.
— Ты издеваешься над могуществом моих заклинаний, — сказал сердито колдун. — Тот, кто посмеет глумиться над силой моего колдовства, будет проклят. Я проклинаю тебя!
Толпа вздрогнула, издав тихий возглас «а-а». Пенга с испугом отпрянул, сверкнув белками глаз.
— Не уйдет с неба этот месяц, как твой хозяин поднимет на тебя ружье. Он выстрелит в тебя, и твоя кровь превратится в воду.
Колдун снова сделал прыжок, попятился и, повернувшись, величественно направился к своей хижине.
Его страшные возгласы все еще звучали у нас в ушах, когда мы возвращались в свой лагерь. Пенга был напуган и всю дорогу молчал.
Однако в последующие дни, когда снова начались волнения наших съемок, безумное проклятие колдуна стало постепенно стираться в памяти, и мало-помалу все о нем забыли.
Но вот однажды, когда я с семьей ушел из лагеря, чтобы посидеть с удочкой у реки, где было полно рыбы, наши работники стали уговаривать Пенгу сесть за руль автомобиля. Пенга легко поддался на уговоры. Ему не хотелось ударить лицом в грязь перед своими соотечественниками. Машину он никогда в жизни не водил, но, наблюдая за мной, усвоил самое необходимое, чтобы суметь завести ее и тронуть с места. К сожалению, он не знал, что делать дальше. Последствия были ошеломительны.
Когда мы вернулись в лагерь, там все было перевернуто вверх дном. Палатки сорваны, повсюду разбросаны сломанные, помятые и разбитые горшки, кастрюльки, столы, стулья и лампы. Я узнал, что Пенга где-то прячется. Автомобиль оказался в канаве недалеко от лагеря, в грязи на целый фут. Сначала я испугался, что он совсем вышел из строя и мы остались без средств передвижения, но, к счастью, его крепкая рама легко выдержала все удары, а мотор после небольшой чистки спокойно заработал. Мое раздражение против Пенги постепенно улеглось, и я увидел все это происшествие с комической стороны. Неплохой бы вышел эпизод, подумал я, и решил разыграть всю эту сцену заново.
Однако сначала надо было разыскать Пенгу, главного героя. Ребята обшарили всю местность, стараясь напасть на его след. Но Пенга, страшась моего гнева, убежал в глубь леса. Он был без оружия, и это меня очень тревожило, так как я узнал, что где-то поблизости появился леопард. А леопард в отличие от льва подкарауливает свою жертву тихо и набрасывается на нее сзади. Я взял винтовку, и мы отправились разыскивать Пенгу. Ребята без труда шли по его следу, углубляясь все дальше и дальше в заросли. Неожиданно они остановились, и я услышал где-то слева от себя треск веток. Думая, что это Пенга, я крикнул. Треск не прекращался, и было похоже, что это не человек. Мы стали тихо подкрадываться и вдруг сквозь просвет в зарослях увидели слониху, которая крушила дерево. Я спустил предохранитель винтовки, но слониха уже заметила нас и с шумом скрылась в чаще. Мы вернулись на след Пенги. Я начинал сильно волноваться и прибавил шагу, ведь встреча со слоном показала, какой опасности подвергается безоружный Пенга.
Проплутав около часа, мы вышли на поляну и на дальнем ее конце увидели Пенгу.
— Вернись сейчас же! — крикнул я, но он убежал.
Нужны были решительные меры. Я сделал два выстрела, взяв намного выше его головы. Пенга остановился и застыл на месте от ужаса. Мы бросились к нему, и я начал его убеждать, что вовсе не сержусь. Но Пенга весь дрожал от страха и вращал глазами.
— Бвана, — выдавил он, стуча зубами, — проклятие колдуна!
Я вдруг все вспомнил и с того дня стал более осторожно судить об этой странной магии.
Когда мы вернулись в лагерь, Пенга немного успокоился, и я рассказал ему, что хочу снять на пленку сцену с автомобилем. Пенга слушал внимательно, его глаза
