class="p1">Все четверо моих рынд занимались все тем же — они играли в бирюльки. Никита первым заметил меня и подорвался, остальные слегка затормозили, и я все еще не знал их имен.
— Это Сергей Волков, — представил я своего спутника, услышав в ответ что-то вроде «Да мы знаем, нашел кого в приличный дом тащить», — но сказано было очень тихо, вполголоса, чтобы я на дай бог не расслышал. — Он принесет мне сейчас присягу и станет вашим братом и этот вопрос не обсуждается, — я прервал Никиту на полуслове, а он реально хотел что-то возразить.
Сама процедура заняла не слишком много времени. Под суровыми взглядами святых, Сергей присягнул мне и, когда он поднялся с колен, я взмахом руки отпустил его. Пускай идет знакомиться, а я пока отдохну, а то что-то действительно спину кольнуло. Да и подумать мне помешало бы, например, о том, что князь-то мне, своему сыну, совсем не доверяет, раз нянькой на этот раз выбрал хоть и отменного воеводу, но обладающего просто собачей преданностью ему Кошкина-Захарьина.
Катерина
Я смотрела на открывшуюся передо мной картину с изумленно открытым ртом, который быстро пришлось закрыть, как только до сознания дошел этот нелицеприятный жест, недостойный женщины моего социального статуса. Не то, чтобы я целенаправленно что-то искала, бродя по замку, просто решилась немного прогуляться, отвлекаясь от мыслей нецензурного содержания в своей голове, которые я воспевала этому великолепному веку, в которой процветала комфортность и личная гигиена, и просто-напросто заблудилась. Географический кретинизм, приправленный безрассудством, двинувший меня бродить по незнакомым местам в одиночестве, был моей фишкой еще до моего появления здесь. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я покинула свои покои, спокойно пройдя через многочисленных наемников и жителей этого замка, которые с небывалым энтузиазмом начали что-то делать, ну или делать вид, что у них внезапно у всех появились неотложные дела, но никто меня не остановил, даже приветствовали через раз, видимо, всем было не до меня.
Спускаясь по винтовой лестнице, я встретила единственного человека, который решился со мной заговорить. Им оказался кастелян этого святого гнездышка, который, в отличие от остальных, был не слишком рад, что мы продолжаем находиться в его, так называемой, вотчине. От него я узнала, что в замке под его руководством находится пятьдесят наемников гарнизона, что считалось небывалой роскошью, а также пятнадцать человек обслуги, который содержали замок в относительно жилом виде. Двадцать четыре человека подкрепления во главе с капитаном Бордони, спешно отправленных Риарио для моей защиты, я привела с собой, как и пять человек из личного окружения. Не густо. Даже сотни человек нет, так что, вашу мать, мешает им просто взять нас штурмом? Еще за неполные сутки, из моего личного окружения я встретилась только с той девушкой, имя которой к своему стыду, все еще не знала. Интересно, чем занимается мое окружение таким важным, что лично не хотят даже навестить свою сеньору?
Находясь в собственных мыслях по поводу полностью нелогичной ситуации, я добрела до закрытой двери, ведущей в подвальные помещения. Я не помнила этой двери в то время, когда нас водили по замку на экскурсии, по-видимому, ее нам или целенаправленно не показывали, или по какой-то причине от помещения ничего не осталось. На входе дежурили двое наемников в стандартном обмундировании, которые вежливо поинтересовались какого хрена сеньоре здесь понадобилось. Отвечать я конечно же не стала, просто приказала открыть двери, которые те тут же отворили, не вдаваясь в излишние подробности. Бонфанте Кавалли, так звали ворчливого мужика кастеляна лет сорока на вид, хотел было зайти вместе со мной, но мне так надоела его бубнежка, что просто захлопнула перед его носом дверь. Один из наемников все же прошмыгнул следом, ссылаясь на то, что тут не безопасно, и мне не следует находиться одной, ибо если со мной что-то случиться ему Риарио отрежет яйца, а это в лучшем случае, если будет не в настроении. Еще раз подумав, что не хочу знакомиться с собственным супругом, я начала спускаться по лестнице, уходящей глубоко вниз. Когда я наконец спустилась, то оказалась в сыром темном помещении, где воняло какой-то гнилью вперемешку с плесенью.
Я прошла немного дальше от лестницы вглубь помещения, пытаясь вглядеться в темноту. Обернувшись на не привычный звук, я увидела, что наемник, который вызвался меня сопровождать, зажег факел и встал впереди меня, тем самым освещая небольшое пространство вокруг нас.
— Что вы хотите здесь найти, сеньора? — тихо осведомился он, повернув голову в моем направлении. Если бы я знала. Но я хотя бы смогла сориентироваться и понять, куда меня занесло. Массивные решетки, которые теперь удалось разглядеть впереди не оставляли свободу воображению.
— Кто заключен здесь? — так же тихо спросила я, прислушиваясь к шуму. Обоняние от той вони отрезало и теперь не отвлекало меня от скачущих мыслей.
— Один пленник заключен здесь еще папой Сикстом, — он равнодушно пожал плечами и сделал шаг вперед. — Это турок, и еще местный вольнодумец. Сегодня тут не слишком людно.
Он прошел вглубь этой пещеры и остановился у одной из камер, в которой под неярким светом факела, на полу был видел силуэт лежавшего человека.
Резкий удар по решетке соседней камеры заставил сердце пуститься в пляс и вздрогнуть от неожиданности. Вцепившись в решетку обеими руками, молотя при этом по ней ногами, привлекая тем самым к себе внимание, на меня, оскалившись, смотрел мужчина весьма характерной наружности.
— А ну, тихо, — заорал наемник и ударил рукоятью меча по железным прутьям, заставив тем самым пленника сделать шаг назад и заговорить тихим мягкий баритоном на незнакомом мне языке.
— Что он говорит? — я не знала языка, только поняла, что он отдаленно похож на турецкий, возможно на арабский. Восточные языки меня никогда не интересовали.
— Что женщина, явившаяся перед ним сейчас в том облике, который не родной ей, сможет перевернуть ход истории. Что-то там было про чудо, и разумеется, он очень просит выпустить его отсюда, и тогда, он сможет помочь этой странной женщине в будущем, в котором они обязательно встретятся, — скрипучим голосом, отвыкшим от разговоров, мне ответил довольно молодой на вид мужчина, приблизившись к решетке той камеры, в которую я до этого времени вглядывалась. — Меньше слушайте его, наш дорогой османский гость уже давно повредился рассудком, но это не его вина, он так же, как и я, невинный заложник неприятной ситуации, и от содержания нас взаперти вы не получите ровным счетом никакой выгоды.
— Кто ты? — я пристально смотрела на парня,
