«Все с нами?» — спрашивает Манфред. «Тогда я начну». Несмотря на физическую юность, усталость и тревогу, в нем читается солидность, полностью соответствующая его возрасту. «Господа, мы на пороге кризиса. Примерно сто килосекунд назад темп притока ресимулированных резко возрос. Теперь нам пересылают в среднем по одному песимулированному вектору состояния в секунду — и это помимо законной иммиграции, которой мы занимаемся. Если поток будет расти и дальше, он насытит даже наши возможности проверять in vivo, есть ли среди иммигрантов зимбо. Нам придется начать запускать их в охраняемом буфере, или просто воскрешать их вслепую, а это, пожалуй, самое рискованное, что мы можем сделать, если в толпе действительно есть шутники».
«Почему мы не можем сбрасывать их на мем-алмаз?» — спрашивает бывший политик-юный красавчик слева от него таким тоном, будто уже знает ответ.
«Политика». Манфред пожимает плечами.
«Это срубит сук, на котором мы сидим здесь на Сатурне» — говорит Амбер, морщась, как будто проглотила что-то мерзкое. Рита чувствует мимолетное восхищение мастерством устроителей встречи. Амбер стала разговаривать со своим отцом, и кажется, что ей хорошо, когда он рядом, а ведь он — ходячее напоминание о ее собственных неудачах. Но никто другой пока и слова не вставил. «Если мы не воплотим их, следующим шагом будет отказ ресимулированным сознаниям в правах. Что, в свою очередь, приводит к закрепленному неравенству. А это весьма сомнительный шаг, даже если нам крепко претит задача разрешать сложные государственные проблемы голосованием. Вся наша государственность основана на той идее, что меньшие разумы — то есть мы — достойны рассмотрения».
«Гх-м». Кто-то прочищает горло. Рита оглядывается и замирает — замороченный сын Амбер только что материализовался на стуле прямо рядом с ней.
Так он стал, наконец, использовать Супер-Пыщь, — цинично отмечает она. Сирхан старательно избегает смотреть на нее. «Это и следует из моего анализа» — с облегчением говорит он. «Нам нужно, чтобы они были живы. Как минимум, для варианта с ковчегом, но даже для программы Акселерациониста рано или поздно потребуется, чтобы они были в руке».
Концлагеря, думает Рита, пытаясь не поддаваться постоянному отвлекающему фактору — присутствию Сирхана рядом. — …где большинство соузников напуганы и сбиты с толку, а то и вовсе не считают себя людьми. Зловещая и сложная мысль — и Рита генерирует пару полных отражений, чтобы обдумать ее со всех возможных точек зрения.
«Как проходят твои обсуждения проекта спасательного корабля?» — спрашивает Амбер отца. «Нам уже нужно иметь портфолио с описанием проекта, когда мы пойдем на выборы».
«Планы поменялись». Манфред подается вперед. «Пока не стоит вдаваться в подробности, но у Сирхана с Айнеко оказалось кое-что интересное». Он опять чем-то озабочен.
Сирхан разглядывает эйген-мать сузившимися глазами, и Рите приходится удерживаться, чтобы не пихнуть его локтем под ребра. (К тому же она теперь достаточно хорошо его знает — она понимает, что это не привлечет его внимания, а если и привлечет — то точно не такое, какое надо, и не по тем причинам. И сейчас он еще более замкнут в себе, чем когда либо видело ее отражение за время их знакомства. Как можно настолько хорошо сблизиться в симуляции, и при этом отвергать все шансы сделать это в настоящей жизни? Рита не понимает. Разве что дюжина жизней, через которые родители заставили пройти его в детстве, оставили такие побочные эффекты и сделали из него настолько устрицеголового упрямца). «Мы пока что не должны подавать виду, что отступаем от исходного плана спасательного плота» — громко говорит он. «Они просят некоторую цену за альтернативу».
«Кто — они? О чем ты говоришь?» Амбер сбита с толку. «Я думала, ты работаешь над чем-то вроде кладистической карты. Причем здесь цена?»
Сирхан прохладно улыбается. «Я и работаю над кладистической картой, если так можно выразиться. Скажи, ты представляешь, какой шанс ты упустила, когда ходила в маршрутизатор? Я разговаривал с Айнеко…»
«Ты…» Амбер краснеет. «О чем же?» Рита видит, как она рассержена — Сирхан зачем-то поддевает эйген-мать. Зачем он это делает?
«О топологиях некоторых весьма интересных видов сетей малых миров». Сирхан откидывается назад в кресле и разглядывает облако над ее головой. «И о машрутизаторе. Ты прошла через него, и вернулась с поджатым хвостом — как можно было быть настолько поспешными, чтобы даже не проверила своего пассажира, не является ли он враждебным паразитом?»
«Зачем мне перед тобой отвечать?» — жестко говорит Амбер. «Ты не был там, и ты даже не представляешь, с какими ограничениями мы там работали».
«Да неужто?» Сирхан глядит на нее, приподняв бровь. «Ладно. Так вот, об упущенных возможностях. Мы знаем, что маршрутизаторы самовоспроизводятся, хотя и не знаем, зачем. Они распространяются от одного коричневого карлика к другому, прорастают, забирают у недозвезды немного энергии и материала, и отправляют выводок детей дальше. В других словах, это машины Фон Неймана. Также мы знаем, что они обеспечивают широкополосную связь с другими маршрутизаторами. И войдя в один у Хендай +4904/-56, ты оказалась в неподдерживаемой ДМЗ, прикрепленной к из-за чего-то деградировавшему инопланетному мозгу-матрешке, так? Следовательно, кто-то забрал маршрутизатор и принес его домой, чтобы включить в ММ. Почему ты не принесла домой этот?»
Амбер сверлит его взглядом. «Общая грузоподъемность Выездного Цирка была — около десяти грамм. Как ты думаешь, сколько весит семя маршрутизатора?»
«А вместо этого ты привезла домой Слизня, который занял, наверное, половину твоей емкости хранения и был способен спустить на вас всех псов ада».
«Дети!» Они рефлекторно оглядываются — оба одновременно. Это Аннетт, и в ней нет ни капли веселья. «Будьте добры, отложите эти препирательства на потом» — говорит она. «У нас есть дела, и их надо делать». Невесела — слабо сказано, Аннетт вот-вот вскипит.
«Это очаровательное воссоединений было твоей идеей, да?» — улыбается ей Манфред. Он прохладно кивает не пожелавшему оставаться в запасе политику из ЕС, сидящему с ней рядом.
«Будь так добр» — это Амбер — «папа, ты не мог бы это оставить на потом?» Амбер кажется древней сейчас — гораздо старше своего субъективного возраста в гигасекунду. Рита выпрямляется в своем кресле. «Аннетт права. Нам не надо препираться. Давайте все же оставим семейную историю до тех пор, пока мы не сможем к ней вернуться в более личной обстановке. Ладно?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
