в церквях бываю часто, даже молитвы некоторые знаю…
— Зачем тебе? — удивилась Лили, которая в детстве наверняка ходила с родителями по воскресеньям в церковь. Она же не столичная штучка, а девочка из провинции. А в маленьких городках жизнь совсем другая.
— Я бываю при королевском дворе, Лили. Нечасто, но все-таки достаточно, чтобы соблюдать приличия. К тому же дружу с наследным принцем и его женой, приходится соответствовать.
— Все время забываю, что ты у нас голубая кровь! — рассмеялась Лили.
— Вы это о чем? — Алиса довольно быстро наверстывала упущенное, но пропустила она так много всего, что так сразу и не догонишь. Вот и этот факт биографии ее подруги остался где-то «за кадром».
— Элли, я официальный представитель королевы в магической Британии, — объяснила она. — Дело в том, что я едва ли не единственная из ныне живущих волшебников, кто носит значимый для магловской Англии титул. Графиня — это не только мое школьное прозвище. Это мой официальный титул, признанный короной и палатой лордов.
— Так королева знает про нас? — вычленила Алиса главное.
— Знает, — подтвердила Анна. — На самом деле, знают двое: она и принц Чарльз, как наследник короны. У нашего Министра есть канал связи с магловским премьером. Но это обезличенный канал, а королева пожелала иметь свой, «личный», связывающий ее, прежде всего, с нашей аристократией и Визенгамотом. Она, вообще, любит быть в курсе всех событий, и, что называется, держать руку на пульсе.
— Никогда не спрашивала тебя об этом… — смущенно начала Лили.
«Еще бы ты спрашивала, — мысленно покачала Анна головой, — мы же общаться снова начали, считай пару месяцев назад».
— Но как так вышло с вашим титулом, вы же, вообще, вроде бы, шведы, а не англичане?
— О! Это забавная история, — щелкнула она пальцами, вызывая домовика. — Бара, милая, сервируй нам, пожалуйста стол. Белое вино… Посмотри, там в погребе должно быть Пиньолетто[5] 1988 года, и подай к нему фрукты и сладости.
— Вы не против? — посмотрела она на подруг.
— Немного белового вина нам точно не повредит, — улыбнулась Лили, которая, уйдя от мужа, буквально расцвела. Уход пока был, правда, чисто функциональным, но Анна знала, если так пойдет и дальше, ссора, вызванная поведением Сметвика во время майских событий, очень быстро перерастет в развод. И, в связи с этим, аккуратно намекнула старой подруге, что та может рассчитывать на любую помощь, вплоть до переезда в дом к Анне.
— Так что там за история? — напомнила Алиса, не ставшая комментировать ни заказ Анны, ни реплику Лили.
— Видите ли, дамы, — усмехнулась Анна, — Готска-Энгельёэн — это действительно шведский род. Это все знают. А Энгельёэн — это род норманнов. И это тоже все знают. Но вот, о чем никто ни разу не задумался. Энгельёэны неоднократно отметились в истории Англии. Один из моих предков, Сигвад Энгельёэн по прозвищу Знающий Сны участвовал в походе Вильгельма Завоевателя и получил от него за доблесть и ум земли к востоку от Лондона. Земли эти за моей семьей не сохранились, но вот грамоты и патенты, выданные Вильгельмом, никуда не делись и спокойно лежат в нашем семейном сейфе в Гномьем банке.
— Ну, ничего себе! — не удержалась Лили, а домовичка, как раз в этот момент, начала сервировать стол в беседке, где они устроились поговорить «о своем, о девичьем».
— Да уж, — кивнула Анна, — но это только зачин. Потому что другой мой предок Равн Энгельёэн по прозвищу Ворон ходил вместе с Эдуардом Вудстоком — Черным принцем в его походы во время столетней войны. И хотя сын Черного принца — король Англии Ричард II Бордоский не любил приятеля своего отца, он даровал Равну Энгельёэну баронский титул и земли рядом с Йорком. И снова же, ни земли, ни титул за нашим родом, вроде бы, не сохранились, но грамоты целыми и невредимыми хранятся в нашем сейфе в Гринготсе, и их никто и никогда не подумал отменить или дезавуировать. Забыли, скорее всего. И так еще три или четыре раза мои предки отметились в истории Англии. Лет двадцать назад мой отец через наших адвокатов инициировал рассмотрение этого вопроса палатой лордов и самой королевой. Несколько лет назад, как раз перед моим возвращением в Лондон, решение, наконец, было принято, и я получила британское гражданство, а графский род Готска-Энгельёэн официально включен в число британских аристократических родов.
— За это надо выпить! — подняла бокал Лили, начавшая постепенно возвращаться к себе прежней. Сказывалось благотворное влияние Анны и отсутствие поблизости мистера Сметвика. А прочее все как-то устроилось, сын был с ней, дочь с бабушкой и дедушкой, — родителями Питера, — которые в ней души не чаяли, а она отдыхала на чудесной вилле близ Анконы[6], где теплое море, пляж и подруги, с которыми развела ее жизнь.
— Поддерживаю! — подняла бокал Алиса.
— Чиэз[7]! — улыбнулась в ответ Анна.
Эпизод 2 : Вилла Ca’Engeløya, 20 августа 1992 года
Поздно вечером, когда все обитатели дома, — даже самые буйные из них, — уже угомонились, разойдясь по своим комнатам, в дверь ее спальни осторожно «поскреблась» Лили. Чего-то в этом роде Анна ожидала уже пару дней кряду, и, хотя совсем не возражала против того, чтобы «немного сбросить пар», решила сама никакой активности не проявлять. Она не хотела останавливать старую подругу, только-только начавшую превращаться в себя прежнюю, — да и самой Анне тоже не помешало бы немного нежности и страсти, — но одновременно опасалась торопить события, чтобы все разом не испортить. На этот раз инициативу должна была проявить именно Эванс, как на старый лад стала называть ее Анна не только про себя, но и вслух.
Вообще, чем дальше, тем больше ей становилось очевидно, что подругу «надо возвращать на круги своя». Нельзя бросать раненых на поле боя, и Эванс, — при всех ее недостатках, — имела право не только на дружескую поддержку, но и на помощь в возвращении себя себе самой. Добрый дедушка Дамблдор вдоволь наизгалялся над психикой молодой талантливой женщины. Пришло время помочь ей наладить свою незадавшуюся жизнь и разобраться в той дикой мешанине из личных ошибок и последствий чужих «диверсий», в которую превратилась эта жизнь. Дополнительным стимулом являлось желание Изабо наладить когда-нибудь в будущем достойные отношения со своей биологической матерью. Но для этого Лили должна была перестать быть марионеткой Дамблдора и превратиться в самостоятельную и самодостаточную личность, достойную такой дочери, как Изабелла фон дер Агте. В общем, планы были составлены, реализация их этим летом шла совсем неплохо, и теперь, учитывая все обстоятельства, — и новые стимулы, — Анна вполне могла рассчитывать на успех.
В этом
