но большей частью — под навязчивым давлением Фрэнка. А все остальное в ее жизни, вообще, осталось неизменным. Как «умерла», горюя о погибшей подруге и беспокоясь о судьбе своей крестницы, так и «вернулась» с теми же чувствами. Но Анна оказалась жива, Лиза в порядке, а у нее самой снова был ее, пусть и сильно подросший сын. Поэтому, наверное, она все поняла правильно и ничего не принимала, как само собой разумеющееся. Она четко осознавала, какое будущее ожидало Невилла, и чем были бы они с Фрэнком, не вмешайся в это дело Анна.
Ей Анна сказала все, как есть:
— Мне ваш вассалитет, Элли, сто лет не нужен! Мне того, что уже есть, достаточно. Но я должна была себя обезопасить ради моих детей. Вассал не может свидетельствовать против меня, не может быть допрошен, если вопросы касаются меня, ни следователями ДМП, ни дознавателями Визенгамота. И рассказать обо мне Фрэнк ничего никому не сможет. Даже своему любимому Дамблдору. Это было единственное возможное решение, потому что Дамблдор готовил обыкновенную провокацию. Сначала сделать моими руками то, что сам делать не пожелал, — побрезговал или не умеет, не суть важно, — а потом, допросив Августу под присягой, подвести меня под суд Визенгамота. И мне осталось бы одно из двух: или бежать, если бы получилось, конечно, или садиться в Азкабан. А судьбой моих девочек, он бы занялся точно так же, как судьбой Гарриет.
— Ты все сделала правильно! — успокоила ее Алиса, понимавшая, что так оно и есть, и знавшая уже историю Гарриет Поттер, не всю, разумеется, но достаточно. — Ты же знаешь, какой Фрэнк пурист[2]. Прямолинеен и не подвержен колебаниям. Ни благодарности, ни обычной порядочности.
— Но я его, гада такого, люблю! — добавила почти шепотом.
Это было сказано в июле, а сейчас подходил к концу август, и все это время Фрэнк с Анной демонстративно не разговаривал. Игнорировал, ненавидел, но сдать не мог, вассалитет не позволял. От этого он злился еще больше и так по кругу. Поэтому на виллу Энгельёэн Алиса прибыла с Невиллом, но без Фрэнка. Он и ей хотел запретить, но тут уж нашла коса на камень. Фрэнк сам в свое время по наущению Дамблдора отказался от магической свадьбы, оформив их с Алисой отношения в Министерстве, но стандартный министерский брачный договор включал пункт о равноправии. Так что хоть в чем-то Дамблдор кому-то все-таки помог.
Этим летом состав отдыхающих на вилле несколько изменился по сравнению с обычным. Сюда приехали Лили со своим Гарри и племянницей Амелии Боунс Сьюзен и Алиса с Невиллом. Блэки и Малфои по такому случаю деликатно самоустранились и поехали отдыхать в замок Малфоев на Французской Ривьере — Шато-де-Малфуа. Анна была им благодарна за понимание, поскольку пыталась восстановить отношения со старыми подругами и, в то же самое время, не хотела сталкивать их лбами с бывшими противниками. Ведь одно дело знать, что Анна дружит и с теми, и с другими, и совсем иной поворот — реально встречаться лицом к лицу на отдыхе с теми, с кем воевал на прошлой войне, особенно если, как в случае Алисы, война для тебя отгремела всего пару месяцев назад.
Лили и Алисе отдых в таком шикарном месте, как побережье Адриатического моря, сразу же понравился. Они, похоже, нигде, кроме Англии, никогда не бывали, и солнечная Италия с ее голубым прозрачным небом, жарким солнцем и ультрамарином теплого моря произвела на них весьма сильное впечатление, тем более что Анна посвящала им едва ли не все свое свободное время. Ну, а детьми тем временем занимались неутомимые гарпии.
Правду сказать, девочки Энгельёэн Алису удивили. Лили их уже знала по Хогвартсу, а леди Лонгботтом встретила впервые в замке Стейндорхольм. Но тогда она была еще слишком слаба и плохо ориентировалась в реалиях современного мира, и особого внимания на сестер не обратила. Зато в первый же день отдыха на вилле Ca’Engeløya, спустившись после позднего завтрака к морю, она глазам своим не поверила, когда увидела выходящих из моря девочек. Девочкой в общепринятом смысле этого слова являлась, пожалуй, одна лишь Эрмина. Она была красивым и хорошо развитым для своего возраста ребенком, но и только. Лиза же выглядела, скорее подростком, чем ученицей второго класса, — у нее уже даже грудь появилась, — а вот Изи была уже самой настоящей девушкой. Рост метр семьдесят шесть, вес — 57 килограммов, размер груди B[3] и почти идеальная фигура. Почти, потому что девочка все еще продолжает расти, и можно было ожидать, что лет в пятнадцать-шестнадцать, у нее и грудь подрастет на размер или два, и бедра округлятся, приблизившись к идеальным девяносто, да и вытянется еще. Какие ее годы?
— Ты уверена, что ей двенадцать? — спросила восхищенная Алиса.
— Абсолютно! — усмехнулась в ответ Анна. — А сейчас ты спросишь, точно ли она приемная?
— Точно не родная?
Ну что тут скажешь! Ритуалы, которые Анна провела, чтобы включить Хэтти в род Энгельёэн и спрятать ее под другим именем и другой внешностью, оказались не просто эффективными, они явно вышли у нее сильнее того, что требовалось и ожидалось. Да и позже, Изи участвовала в нескольких довольно-таки необычных и мощных ритуалах. И вот результат. Она похожа на Анну высоким ростом, сложением и даже чертами лица. То, что они не родные мать и дочь, легко увидит только опытный маг-физиономист. Цвет волос и глаз, форма губ и носа, линия скул и разрез глаз — множество мелких отличий в оттенках и чертах, из которых формируется один, но чрезвычайно важный вывод: они не мать и дочь, они друг другу даже не близкая родня.
— Дальняя родня, — выдала Анна обычное объяснение. — Седьмая вода на киселе, но, если не вдаваться в подробности, мы действительно похожи. Впрочем, этому есть простое объяснение, большинство викингов такие же, как мы, и, кто знает, может быть ее род создал кто-нибудь из наших богов?
— Какие боги? — удивилась ее словам Алиса. — Кого ты имеешь в виду?
— Одина, Тора, Фрейю, — пожала Анна плечами. — Да, мало ли? У нас их много, между прочим.
— Так ты что, не христианка, разве? — округлила глаза Алиса.
— Мы обе язычницы, — улыбнулась ей Анна, — просто ты этого не хочешь признать. Воспитание не позволяет.
— Ну, почему же… — попробовала возразить женщина.
— Ты в церкви-то хоть раз была? — сбила ее с мысли Анна.
— Была!
— Сколько раз?
— Пять. На четырех свадьбах и одних похоронах[4], и это не шутка, Анника. Все так и есть.
— Это не считается! — рассмеялась Анна. — Я, например, язычница, но
