— Пошли!
Кони сдвинулись осторожно, словно знали, какой бесценный груз везут. Мара дернула сильнее, сказала зло, едва удерживая рыдания:
— Ну, дохлые!.. Пошли!
Кони рванулись к воротам, но Мрак успел увидеть как ветром сорвало из глаз Мары первые слезы, и понял почему так торопится пустить коней вскачь: под стук копыт и колес можно дать волю слезам, никто не увидит.
Артане провожали их сочувствующими взглядами, пока те не покинули двор. Когда стук копыт удалился в сторону ворот, они начали садиться на коней. Двое по взмаху руки Шулики сорвались с мест, понеслись вдогонку. Горный Волк оглянулся на Додона, на Мрака, посмотрел на жалкую кучку верных Додону воинов.
На лице его отразилось презрение, но когда еще раз посмотрел на Мрака, старая ненависть зажглась во взоре:
— Мы уходим... но мы еще встретимся.
— Вряд ли, — сказал Мрак негромко.
— Что?
— Становись в очередь, — ответил Мрак.
Горный Волк оглянулся на кучку бояр с Додоном в середке. Шулике подвели коня, тот взобрался тяжело, руки вздрагивали. Горный Волк кивнул:
— Да, ты умеешь заводить врагов. Похоже, не проживешь и часа, едва выедем за ворота. Но если хочешь, можешь умереть как мужчина.
Мрак ответил негромко:
— Я умру как мужчина. Чего не скажешь о тебе.
Горный Волк повернулся к Шулике:
— Позволь нам сразиться!.. Он согласен. Это не будет нарушением законов Куявии.
Шулика поморщился, голос его был мертвым:
— Только если не долго.
Горный Волк заверил:
— Это мигом!.. Эй, пусть выберет любое оружие. А ты ежели победишь... ха-ха-ха!.. Додон тебя в задницу поцелует и полцарства отдаст. А то и поболе, чем полцарства. Ежели я, то умрешь от моего меча. Я бы и рад потешиться, кости ломать по одной, но сам видишь как тебе повезло!
— Доставай свой меч, — ответил Мрак. — Если то, что у тебя там висит у седла, это и есть меч.
Артане подали коней назад, тесня челядь и селян, прибывших в город на торг. Образовался круг посреди двора. Из-за спин всадников кто-то выкрикнул:
— Не соглашайся, Мрак...
— Это Горный Волк, — добавил второй простолюдин. — Его никто еще не одолевал.
Я даже знаю почему, подумал Мрак невесело. Но потерять честь хуже, чем потерять жизнь.
С него сбили цепи, и, пока растирал занемевшие кисти рук, принесли его палицу, круглый щит и зачем-то два дротика. Горный Волк стоял в окружении артанцев, а Шулика что-то ему втолковывал, указывал на Додона. Горный Волк кивал, лицо перекашивалось злобой.
Они сошлись на середине двора. Мрака подбадривали криками, даже артанцы смотрели сочувствующе. Закованный в бронзовые доспехи Горный Волк был свежим и жаждущим крови, а его противник стоял с голой грудью, темные волосы слиплись в крови и так засохли. Все знали, что злодейское убийство гостей далось Додону очень дорого. Один только этот воин, перед тем как упасть от изнеможения, поразил сильнейших богатырей Куявии.
— Давай! — сказал Горный Волк и захохотал. В глазах вспыхнула жажда убийства. — Иди сюда, мясо для моего меча!.. Трава для моей косы смерти!
Он мощно передернул плечами, показывая как быстр и горяч, захохотал снова. Наружу рвалась звериная мощь, он рычал и ревел от предвкушения лютого боя, пусть даже короткого, пусть даже не разогреется, но все же услышит сладостный удар своего меча, в лицо брызнет горячая кровь врага, в ушах как сладкая песнь зазвенит отчаянный вопль сраженного им, его силой, его руками!
Первый же удар был так тяжел, что Мрака отшвырнуло к стене. В голове загудело. Горный Волк еще хохотал, когда Мрак оттолкнулся от стены. Он сам чувствовал как его движения замедлились из-за ран, и палица, вместо того, чтобы ударить противника в лоб, лишь скользнула по блестящему панцирю. Все же Горный Волк сделал несколько поспешных шагов назад, чтобы устоять на ногах. От неожиданности ахнул, а из артанцев кто-то одобрительно присвистнул:
— Этот лохматый чего-то стоит...
— Стоит того, что о нем рассказывают, — добавил второй.
Горный Волк пригнулся, глаза его как два отравленных кинжала уперлись в лицо Мрака.
— Ты умрешь не сразу! Я брошу тебя в пыль с перебитыми ногами и руками...
С ревом он обрушивал тяжелые удары, стараясь сокрушить, повергнуть, вбить противника в землю. Кисти рук Мрака занемели, он едва удерживал палицу обеими руками. Рана на лбу открылась, соленое чувствовал и на губах, а Волка видел сквозь красный туман.
Он с трудом увернулся от разящего меча, ударил Горного Волка палицей по руке. Тот лишь оскалил зубы, Мрак едва успел заметить над головой блеск металла и, даже прикрывшись палицей, ощутил как она рухнула ему на голову. В глазах вспыхнули звезды. Он упал на спину, сквозь кровавый туман в глазах видел как надвигается чудовищная фигура, видел злую усмешку на отвратительном лице, видел как поднимается меч для последнего удара...
В последний миг отчаянно дернулся вправо, лезвие ударило в камень, оглушив визгом металла по камню. Бок опалило болью. Он с трудом поднялся на колени, выдержал удар меча, выставив обеими руками над головой палицу, руки онемели по локти, кое-как поднялся на ноги, и тут же страшный удар бросил его на землю. Он ударился головой о каменную стену. Волк с ревом надвигался, Мрак закрылся палицей, выдержал еще пару ударов, в ответ сумел ударить сам, смутно слышал чей-то крик, но тут же страшный удар бросил его на землю. Он поднялся, и снова в голове взорвалось от грохота и жуткой боли.
Он все поднимался, избитый и окровавленный, и в толпе потрясенно молчали. Наконец поднялся с измочаленной палицей только в одной руке, а другая, залитая кровью и обезображенная, бессильно висела вдоль тела. Кто-то из артанцев не выдержал:
— Такого бы да на нашей стороне!
— Да уж...
А Шулика пробормотал:
— Это мы можем быть на его стороне или не на его.
Когда Мрак поднялся в десятый или одиннадцатый раз, среди артанцев пробежал говор:
— Он из бронзы, что ли?
— Куда там бронзе... уже б сломался.
— Что за... человек ли вообще?
— Человек, — ответил голос Шулики. — Как раз он — человек.
Мрак тряхнул головой, и капли крови на мгновение очистили взор. Волк надвигался ухмыляющийся, огромный, несокрушимый. Внезапно к Волку сзади подошел Шулика. Рука артанца властно схватила Горного Волка за плечо.
— Погоди!
Волк раздраженно дернул плечом:
— Чего еще?
— Мои воины требуют жизни для этого человека.
Волк вскинул брови:
— Жизни?
— И свободы, — добавил Шулика, вспомнил про обещание Волка бросить варвара в пыль с перебитыми ногами и руками. — Пусть уходит... как есть. Если не умрет от ран, что случится скорее всего, то, значит, и наши боги желают ему жизни.
