— Уже там, откуда пришел, — ответил Мрак.
Он отвернулся и пошел вверх по ступенькам. Додон остался на месте, но Мрак чувствовал его взгляд между лопатками. И в этом взгляде благодарность очень быстро уступала место другому чувству.
Уже взявшись за дверь, Мрак услышал глухой удар, стон. Оглянулся быстро, воин все еще держал факел, но другой рукой вытирал окровавленный меч о севшего на колени Додона. Затем царь завалился набок. Струя крови освобожденно хлынула из разрубленной шеи.
— Зачем? — спросил Мрак.
— Иди ты к бесу, — огрызнулся воин. — Ты сейчас уйдешь, а нам из-за твоего чистоплюйства снова с ним вошкаться!
— Как тебя зовут?
Воин ощерился как еж:
— Зачем тебе?.. Я простой народ, у которого нет ни власти, ни голоса. Но это не значит, что нас можно вот так. У народа всегда остается вот это... слово!
Он все вытирал и вытирал меч, словно кровь неправедного царя как злая ржа быстро изгрызет чистое лезвие.
Глава 52
Мрак как оглушенный молотом выбрался из подвала. В голове гудело, сердце бухало, огромное как било, но он ухватился за стену, чтобы не упасть. Что теперь? Как спасти Светлану? Как попасть в подземный мир?.. Ежели до Мирового Древа, через дупло которого можно опуститься в мир, где светит черное солнце, то это же выйти на свет, где все сейчас покрыто снегом!
Внезапно под пальцами в стене что-то проступило. Он в испуге отдернул руку. Там стало теплее, возник свет, а следом прямо из стены вышла Хозяйка Медной горы. Ее пугающе белые глаза с сочувствием и жалостью пробежали по его разбитому обезображенному лицу.
— Досталось тебе на орехи...
— Светлана в подземном мире, — сказал он торопливо. — Она ж твоя родня! Что делать?
Она покачала головой. Глаза ее сумели выразить печаль:
— Да, моя родня... Но вся моя мощь только в родных горах. Здесь я слабее тебя.
— А что могу я?
— И ты ничего, — согласилась Хозяйка. — Ибо путь в преисподнюю лежит только через комнату, которую занимал Угодник. Там на полу начертан знак Зла. Ни один смертный не пройдет, ибо мощь знака велика. Его можно победить только, ежели положить по углам комнаты Священные Вещи гипербореев. Или же держать при себе.
Мрак спросил быстро:
— Ты говоришь о этих... перевязи, обломке... тьфу!.. Золотом Ярме, Орале, Чаре и Топоре?
Ее глаза расширились:
— Да, но...
Мрак уже сорвался с места. Его занесло, от слабости ударился о косяк двери, выскочил в коридор. Вдогонку слышал крик Хозяйки:
— Их могут взять в руки только боги!
Он пробежал по коридорам, на бегу он споткнулся о золотистый пушистый комок, неожиданно метнувшийся навстречу, едва не стоптал:
— Кузя... бедный ребенок! Ты меня спасла, ты меня выручила... но сейчас иди к своим куклам. Где твои няньки?
Кузя обеими руками держала Хрюндю. Жаба, разом исхудавшая, сидела у нее на груди, обхватив обеими лапами за детскую шею, а ладошками Кузя подерживала ее под толстую задницу. Увидев Мрака, Хрюндя слабо зашевелилась, пыталась вырваться из рук Кузи. Кузя вскричала обвиняюще тоненьким как комарик голоском:
— Я знаю, куда ты идешь!
— Вернуть тебе сестру, — бросил Мрак, чувствуя что оправдывается.
— Мне? — переспросила она подозрительно, — или себе?.. Я все па-анимаю!.. Эх ты... Возьми тогда хоть Хрюндю.
Она протянула к нему ручонки, и Хрюндя, которая всегда охотно перелезала к Кузе, та умела ей чесать не только пузо, но и под лапками, теперь поспешно начала перебираться на волчовку Мрака. Он попытался отодрать ее слабые лапки, но жаба запищала так жалобно, что он лишь раздраженно буркнул:
— Как хошь... Но ты ж еще ранетая!
От такого слышу, ответила жаба взглядом. Она вздохнула с глубоким удовлетворением, прижалась к его плечам плотнее.
Когда Мрак ворвался в священную палату, там лежали двое убитых волхвов. Золотые вещи грозно и страшно полыхали небесным огнем. Жар был столь велик, что волосы на голове Мрака затрещали. Он ощутил как сворачиваются его брови, а кожу обожгло.
Хозяйка выступила из стены, когда Мрак упрямо двинулся к золотым вещам. Он еще успел подумать с завистью, что хорошо бы уметь вот напрямик сквозь стены.
Голос Хозяйки Медной Горы звучал обрекающе:
— Не смей!.. Только боги могут касаться этих вещей!
— Когда-то я такое уже слышал, — прорычал Мрак.
— Берегись, смертный!
— Кто спорит, — крикнул он сипло. — Но смертный может богом... или даже больше, чем бессмертным богом, когда... Нет, объяснять — не мое умение, а ты зри...
Он пошел прямо на плящущие языки пламени. Хозяйка Медной Горы, судя по ее лицу, ощутила несвойственное богам смятение. Люди, слабые и с жизнями не намного длиннее жизни искр костра, иногда выказывают странную мощь!
В двух шагах от золотых вещей он ощутил, что сейчас вспыхнет одежда, загорятся волосы. Жар был невыносимым. Чувствуя, что сейчас отдернет обожженную руку, гаркнул зло:
— Шалишь?.. Вот я тебя! Снова в перевязь захотелось?
Свет стал резко меркнуть. Мрак, ругнувшись, схватил ярмо, на всякий случай перебросил в другую руку. Он услышал сзади потрясенный вздох. Оглянулся, у Хозяйки Медной горы рот был распахнут так, что влетела бы ворона средних размеров. Кузя счастливо верещала.
Одев ярмо на локоть, он сердито обратился к чаше:
— Не утихнешь, я те дам! Станет тем, кем была. Будут хватать без всякого почтения.
Чаша утратила блеск, стала вроде бы меньше, смиреннее, даже вроде бы осела. Мрак схватил ее без всякого почтения, грозно посмотрел на орало и топор. Кожа на ладони зашипела. Хозяйка услышала запах горелого мяса. Мрак швырнул чашу в мешок, ухватил топор. Я бы не смогла, подумала она смятенно. Ведь больно же!.. Я бы отдернула руку. Как отдернула бы лапу львица, медведица, волчица, рысь, лица, курица, гусеница...
Огляделся:
— Теперь куды?
Хозяйка сказала потрясенно:
— Ни один смертный... Ни один! Это же священные вещи!
— А чо вещи? — огрызнулся он раздраженно. — Священными делают люди. Начни кланяться придорожному камню или, скажем, вербе во дворе, и от нашей веры станут священными, нальются спесью.
— Но как ты решился!
— Как... не всегда же эти вещи были золотыми!
Хозяйка ужаснулась:
— Не богохульствуй! Как это не всегда?
— А так, — ответил Мрак раздраженно. — Как не всегда Сварог был Сварогом. Но мы спешим!
Она вздрогнула:
— Там в комнате Угодника угасает Знак. Если не успеешь...
Он слабо помнил как вбежал в покои Угодника. На полу слабо светилась пятиконечная звезда, размером в колесо телеги. Лучи медленно гасли, и сердце Мрака стиснулось в горьком предчувствии. Он прыгнул в середину звезды, ударился о твердый камень пола.
