Если я сдохну, половина Совета отправится вслед за мной! — в абсолютном, неконтролируемом аффекте рычит Леннард. — Отдай мне лекарство!!!
Ронан хищно улыбается.
— Ну и отлично. Значит, нам не придется тратить время на поиски предателей.
Эти слова становятся детонатором.
Один из членов Совета, тучный лорд с посеревшим лицом, не выдерживает давления. Он истерично вскакивает со своего места, едва не падая с постамента, и в ужасе тычет в Леннарда пальцем:
— Это он! Он заставлял нас! Шантажировал своим ядом! Мы ни в чем не виноваты, он грозился убить нас, если мы не будем держать язык за зубами!
Следом подрывается еще один лорд, перекрикивая первого, пытаясь спасти свою шкуру и обвиняя Маркграфа во всех смертных грехах.
Леннард, окончательно потерявший рассудок от животного страха и предательства, поворачивается к ним.
— Надо было вас отравить с концами, жалкие трусы! — ревет он.
Над площадью повисает мертвая, звенящая тишина.
Слышно только, как капли дождя стучат по деревянному помосту.
Леннард, с черными, безумными глазами, багровым лицом и пеной в уголках губ, тяжело дышит.
Он только что публично, перед всем городом, перед стражей и Советом, признался в шантаже, убийствах и государственной измене.
Ронан медленно, властно поднимается с колен.
Стражники с зачарованными алебардами даже не пытаются его остановить — они раньше своего господина понимают, что это конец.
Их руки безвольно опускаются.
Архилекарь расправляет плечи. Даже в кандалах он выглядит сейчас как истинный король. Он смотрит на корчащегося у его ног Маркграфа с абсолютным, божественным презрением.
— Лекарства нет, Леннард, — громко, чеканя каждое слово, произносит Ронан. Разносит приговор. — Потому что не было никакого яда. Я не врал. Ты только что отравил себя сам. Своим собственным страхом. И своей собственной правдой
На постаменте, словно только этого и ждал, властно поднимается Верховный Советник Арвид. Его рука взмывает вверх.
— Гвардия! — гремит его голос. — Схватить Маркграфа Леннарда за государственную измену!
Оцепенение спадает.
Гвардейцы Арвида, скидывая плащи, бросаются к помосту. Стражники, державшие меня, в ужасе разжимают руки и отступают на шаг.
Я со стоном оседаю на брусчатку, потирая вывернутые плечи. Слезы облегчения смешиваются с дождем на моих щеках.
Мы сделали это.
Мы вывели его на чистую воду.
Кошмар закончился.
Но я рано радуюсь.
Осознание абсолютного, неминуемого краха, видимо, окончательно ломает Леннарда.
Ужас, смешанный с бешеной дозой стимулятора в его крови, срывает все блоки.
Его человеческое тело выгибается дугой под неестественным углом. Роскошный камзол с треском рвется на спине, когда из-под кожи вырываются шипы. Леннард издает звук, от которого кровь стынет в жилах.
Это не крик человека.
Это рык первобытного чудовища.
Толпа взрывается истошными криками.
— В СТОРОНУ! — ревет Ронан, бросаясь ко мне наперерез, но он закован в антимагические цепи.
Леннард впадает в абсолютное, дикое безумство.
Он не контролирует себя — огромный, уродливый, багровый дракон расправляет гигантские крылья прямо посреди площади, разворачивает массивную, шипованную морду и находит посреди этого хаоса причину своего падения.
Его абсолютно черные, расширенные зрачки фиксируются на мне.
— Ольга, беги! — срывая голос, орет Ронан, пытаясь успеть закрыть меня собой, но его цепи пристегнуты к постаменту.
Я пытаюсь вскочить, но поскользнувшись на мокрых досках, падаю на спину.
Огромная, чешуйчатая лапа с острыми, как лезвия косами, пробивает настил помоста и, прежде чем я успеваю сделать вздох, смыкается вокруг моего тела.
Воздух со свистом выбивает из легких.
Мир переворачивается, когда безумный дракон с оглушительным ревом взмывает в серое, плачущее небо, унося меня в пустоту.
Глава 91.1
Земля рывком уходит из-под ног.
Ветер с ревом бьет по ушам, вышибая из легких жалкие остатки воздуха. Меня швыряет в серое небо.
Ледяной дождь бьет наотмашь, хлещет по лицу, но я не могу даже зажмуриться от дикого, парализующего животного ужаса.
Огромные, горячие как печь когти багрового дракона стальными тисками сжимают мои ребра.
Мне нечем дышать.
Каждый вдох отдается хрустом костей и вспышкой ослепительной боли.
Высота просто чудовищная.
Площадь, помост, люди — всё превратилось в крошечные фигурки.
Но самое страшное не это.
Самое страшное — это безумный, клекочущий рев, который издает багровый дракон.
И это не осознанный крик, а рев обезумевшего существа.
Я смотрю снизу вверх, в его огромный, налитый кровью глаз, и понимаю с леденящей ясностью: он не собирается брать меня в заложницы.
Он ничего не соображает.
Он хочет только одного: уничтожить ту, что разрушила все его планы.
***
Ронан
Я вижу, как эта багровая, обезумевшая тварь уносит в небо Ольгу.
Яд всё еще пульсирует в моих венах, выжигая силы. Антимагические кандалы мертвым грузом висят на запястьях, приковывая меня к земле.
Я физически не могу обернуться Драконом — мне просто не хватит сил для трансформации и воздушного боя.
Но паника — удел слабаков.
Я резко, так что хрустят позвонки, оборачиваюсь к постаменту. К Арвиду и его ошарашенной гвардии, которые замерли, парализованные зрелищем.
Я больше не пленник.
Я — Архилекарь Короны.
А еще, я — хищник.
— СБЕЙТЕ С МЕНЯ ЭТИ ЦЕПИ! — реву я голосом, в котором вибрирует такая первобытная, сокрушающая мощь, что ближайшие гвардейцы инстинктивно вжимают головы в плечи. — НЕМЕДЛЕННО!
Арвид мешкает долю секунды.
— Или, клянусь богами, — мой шепот разрезает шум дождя страшнее крика, — я позволю этому городу сгореть дотла вместе с вами! Рубите!
В глазах солдат вспыхивает ужас.
Один из них, не дожидаясь кивка Арвида, с размаху бьет зачарованной алебардой по звену моей цепи.
Искры брызжут в разные стороны. Металл со звоном лопается.
Едва оковы падают в грязь, я вскидываю ладони к небу. Магия, долго сдерживаемая кандалами, взрывается внутри меня.
Я концентрирую всю свою чудовищную магическую мощь на кончиках пальцев, превращаясь в смертоносное, хладнокровное оружие.
Мои глаза заливает слепящим серебром. Мир вокруг сужается до одной точки в небе. До отвратительного багрового пятна. Я вычисляю траекторию, скорость ветра, хаотичные рывки обезумевшего Маркграфа.
Я — хирург у операционного стола.
И я жду идеального момента для снайперского удара, чтобы убить паразита, не задев ту, что находится в его лапах.
***
Ольга
Багровый дракон издает истошный визг.
Он задирает морду к небу, а затем его вторая лапа, вооруженная смертоносными когтями, заносится над моим хрупким телом.
Он хочет разорвать меня пополам.
Я перестаю дышать. Воздух застревает в легких.
Я просто крепко зажмуриваюсь, готовясь к адской
