кости вонзился глубоко внутрь. Прямо в Гассеров узел — главный нервный центр.
Это не просто травма. Это абсолютная, неминуемая катастрофа.
— Осколок внутри... — шепчу я, поднимая на Ронана остекленевшие от ужаса глаза. — И он давит на нерв.
Ронан, стиснув зубы так, что на скулах ходят желваки, опускается рядом со мной. Он подтверждает мой диагноз одним коротким, профессиональным взглядом.
— Болевой шок убьет его раньше, чем он придет в себя, — хрипло выносит свой вердикт Архилекарь. — А если чудом выживет, и нерв отомрет... он навсегда останется парализованным инвалидом, обезумевшим от боли.
Ронан ощупывает рану и его голос падает до мрачного шепота.
— Более того, с каждой секундой становится все хуже. Его регенерация…. она пытается закрыть рану.
Я не сразу понимаю что он имеет в виду, но когда до меня доходит…
Боже мой…
Внутри у меня все переворачивается.
— Если ткани срастутся прямо поверх осколка, — проглотив гигантский ком в горле, выдыхаю я, — они запечатают кость в нерве навечно.
Я смотрю на бледное, искаженное судорогой лицо Джареда, который в очередной раз спас меня, сначала вырвав из лап Леннарда, а потом закрыв меня собой от удара и крепко-крепко сжимаю свои трясущиеся руки в кулаки.
Так, Оля, отставить панику!
Прежде всего, это компрессия. Чисто механическая проблема. А, значит, достаточно извлечь осколок.
Мы с Ронаном поднимаем глаза друг на друга.
И, не сговариваясь, одновременно, произносим:
— Нужна операция. Прямо сейчас.
Глава 92.1
Шум толпы и крики гвардейцев доносятся словно сквозь толщу воды.
И вдруг эту пелену разрезает надменный, до скрежета зубов спокойный голос:
— Взять герцога.
Я резко вскидываю голову.
К нам, аккуратно обходя лужи и обломки брусчатки, приближается Верховный Советник.
Арвид брезгливо поправляет свой идеально чистый, не задетый ни дождем, ни копотью плащ.
Он смотрит на лежащего без сознания Джареда так, словно перед ним куча мусора.
— Он арестован, — чеканит Арвид, обращаясь к подоспевшей гвардии. — За вторжение в мою резиденцию, побег из-под стражи и прямое вмешательство в королевское правосудие. В кандалы его.
Звон стали бьет по натянутым нервам. Стражники делают шаг вперед, опуская зачарованные алебарды.
В этот момент во мне что-то обрывается.
Страх исчезает, сгорая в топке дикой, неконтролируемой ярости. Я не просто возмущаюсь. Я вскакиваю на ноги и широко расставляю руки, закрывая собой огромное, израненное тело Джареда от закованных в броню солдат.
— Вы в своем уме?! — мой крик разносится над затихшей площадью. — Он только что спас этот город! Он спас ваши шкуры! Если бы не он, обезумевший Леннард сожрал бы вас и ваш продажный Совет в одно мгновенье!
Арвид останавливается.
Его светлые глаза сужаются, превращаясь в две ледяные щели.
— Следи за языком, девчонка, — цедит он с высокомерной угрозой. — Ты забываешься. Ты сама, по доброй воле, обещала дать показания против него. Он похититель. Он монстр и государственный преступник.
Это лицемерие становится последней каплей. Я задыхаюсь от возмущения.
— Пошел к черту! — выплевываю я ему прямо в холеное лицо, плевав на все правила и субординацию. — Он похитил меня, да! Он монстр, я никогда этого не отрицала! Но по сравнению с вами, Советник, он достоин уважения! Потому что он не трус! Он смотрит врагам в глаза, он принимает удары на себя, а не бьет в спину, отсиживаясь в тени!
Я делаю шаг навстречу Арвиду, и стражники напрягаются, но мне плевать.
— И единственное, о чем я теперь буду свидетельствовать, — чеканю я, дрожа от гнева, — это о том, что Верховный Советник Арвид из банальной трусости едва не позволил бешеному дракону устроить здесь кровавую бойню!
Лицо Арвида каменеет. Маска благопристойности трескается, обнажая уязвленное, бешеное эго уязвленного мужчины.
— Взять всех троих! — рычит он, и его голос срывается. — За государственную измену! Бросить их в подземелья!
Кольцо гвардейцев резко сжимается. Острия алебард упираются мне в грудь.
Это конец.
Джаред умирает у меня за спиной, я не могу драться с вооруженными мужиками, а Ронан истощен ядом настолько, что едва держится на ногах. Нас просто сомнут.
Но тут Архилекарь делает шаг вперед.
Он избит. Он мертвенно-бледен. Но его осанка, его расправленные плечи и тот абсолютно темный, подавляющий взгляд, которым он обводит стражу, заставляют бронированных гвардейцев инстинктивно замереть и отступить на полшага.
Его энергетика заполняет собой все пространство.
Ронан проходит сквозь строй алебард, игнорируя направленные на него лезвия, и подходит к Арвиду вплотную. Настолько близко, что нарушает все мыслимые границы.
Он наклоняется к самому лицу Советника.
— Ты можешь отдать этот приказ, Арвид, — голос Ронана звучит тихо, это бархатный, смертоносный шепот, предназначенный только для них двоих, но я слышу каждое слово. — Но тогда ты развяжешь мне руки.
Советник презрительно кривит губы, но не отстраняется.
— Если ты обвинишь нас в измене, — продолжает Ронан, глядя ему прямо в зрачки, — мне не останется ничего другого, как обратиться в дракона прямо сейчас. Я смету твоих шавок и прорвусь к Королю. А потом я выложу ему всё. Я расскажу, как Верховный Советник Арвид знал о заговоре, который готовил Леннард, знал об отравлении членов совета, но молчал. Молчал, позволяя Маркграфу убивать лордов, исключительно из собственного малодушия и страха. И даже когда ему в руки попали неоспоримые доказательства этого, он все равно предпочел дрожать от страха. Он переложил ответственность на плечи хрупкой женщины, лишь бы не подставляться самому.
Глаза Арвида расширяются. Ронан бьет в самую больную точку.
— Да, — шепчет Архилекарь с жуткой, обреченной улыбкой. — Король жесток. Скорее всего, после моей выходки, мои дни будут сочтены. Но если ты отдашь приказ — я сделаю это. Мне уже нечего терять. Зато ты, Арвид... ты будешь болтаться вместе с нами в соседней петле. И это определенно стоит того, чтобы рискнуть. Я буду наслаждаться видом того, как на твоей дряблой шее затянется петля.
Арвид бледнеет.
Желваки на его скулах ходят ходуном. Он сканирует Ронана взглядом, оценивая его состояние.
— Ты блефуешь, лекарь, — шипит Советник. — Ты выжат досуха. Если бы ты мог обернуться, то уже сделал бы это. И уж тем более, ты не сможешь прорвать строй моей гвардии. Тебя изрубят на куски раньше, чем ты расправишь крылья.
— А знаешь… — мрачно усмехается Ронан, — …ты подал мне хорошую идею.
