Доктор Шрайбер оказалась не такой шустрой. Она продолжала смотреть на меня в упор с многозначительной ухмылкой.
– Мне казалось, что это научная экспедиция, но ах, я вижу совсем иное. Приоритеты сместились, не так ли?..
Тирелли медленно повернулась к ней. Мне захотелось крикнуть: «Всем в убежище!» – Вы глупая маленькая сучка, – печально сказала Лиз. – Вы не способны удержать язык за зубами, да? Надо же быть настолько слепой, глупой и испорченной. Что за ужасный букет! О каких червях может идти речь, если на борту вы и ваше отношение к людям? Я не хотела говорить это на людях, но вы не оставили мне выбора. Вы – именно вы, доктор Мариэтта Шрайбер, – очень большая часть проблемы. На прошлой неделе вы нарушили порядок передачи оперативных сообщений по объединенной армейской и научной сети. Вы намеренно подвергли опасности жизнь этого человека и его полевого разведывательного подразделения. В результате ваших безрассудных действий были потеряны три жизни, а научное сообщество оказалось без ценной информации. Могу добавить, что вы не оставили капитану Маккарти абсолютно никакого выбора – только ответить тем, чем ответил он. И если доктор Зимф еще не провертела вам новую дырку в заднице за высокомерие, то позвольте мне исправить эту оплошность сейчас. Когда я увидела вас на борту, было уже поздно отсылать вас назад, но если бы я на прошлой неделе знала, что вы включены в состав вспомогательной научной команды, в ту же секунду ваше назначение было бы аннулировано. В этой операции нет места людям, которые ставят свои личные цели выше целей экспедиции.
– Не вам бы об этом говорить, – фыркнула Шрайбер. – Мне известно о вашей… связи!
В ее устах это прозвучало как нечто грязное.
– Это не связь, – спокойно ответила Лиз. – Он мой муж и находится здесь, потому что его прикомандировало мое командование – кстати, несмотря на мои возражения. Капитан Харбо может подтвердить. Она присутствовала при этом.
Шрайбер пожала плечами. Для нее логика не играла никакой роли.
– Ну и что? Вы меня не запугаете. Я не нахожусь под вашей юрисдикцией. Мой руководитель – доктор Зимф.
Генерал Тирелли неожиданно широко улыбнулась. Ого! Она щелкнула пальцами, и Корриган, один из. ее адъютантов, выступил вперед.
– Свяжитесь с доктором Зимф и сообщите, что я только что освободила доктора Шрайбер от ее обязанностей и посадила под арест. Она больше не член экспедиции. – Доктору Шрайбер она сказала: – Если бы у меня был свободный самолет, вы улетели бы в Рио сегодня же. К сожалению, нам предстоит искать пропавшего пилота, а она намного важнее для нас, чем вы. – Лиз повернулась к Корригану. – Уведите ее отсюда. Она мешает настоящей работе.
Адъютант крепко взял Шрайбер за руку. Она, казалось, хотела сказать что-то еще, но Корриган отрицательно покачал головой и мягко, но решительно посоветовал: – Не усугубляйте своего положения.
Под ошеломленными взглядами он увел доктора Шрайбер с наблюдательной палубы.
Генерал подождала, пока за ними закроется дверь.
Вследствие того, что расширение масштаба наблюдений позволило нам заняться систематизацией различных хторранских жизненных форм, мы гораздо лучше различаем индивидуальную изменчивость внутри отдельных видов, чем раньше. Например, кроликособаки демонстрируют го-раздо больший диапазон развития, чем считалось исходно.
Средняя кроликособака – если вообще можно говорить о таком существе, как средняя кроликособака, – обычно не превышает одного метра. Весит от двадцати до тридцати килограммов. Имеет очень толстые задние конечности, мускулистые передние и коренастое тело. Ступни обычно чересчур велики, а все тело покрыто толстым красным, розовым или светло-коричневым мехом. Чем темнее красный оттенок меха, тем больше нервных симбионтов несет в себе животное.
«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)
17 СЕРЕНАДА
Гейзенберг был не просто прав. Он был абсолютно прав.
Соломон Краткий
И… Лиз взорвалась.
– А сейчас позвольте мне внести абсолютную ясность! – сказала она с такой неожиданной яростью, что все тут же замерли, внимательно ее слушая. Она резким движением указала на страшную картину, плывущую по видеостолу. – Вот враг. Там внизу! Если у вас нет ненависти, враждебности, неприятных мыслей по отношению ко всему большому и красному, то вы предаете цель экспедиции и клятву, которую дали. – Джонсу и людям вокруг него она сказала: – Я не прошу вас любить Мак– карти. По правде говоря, он не очень-то к этому располагает, и любить его – трудная работа. Но тем не менее я приказываю вам относиться к нему с уважением и вежливо, так, как относятся к вам самим.
Мне стало жаль Джонса. Не он один виноват, но главный удар обрушился на него. Было предельно ясно, что парень выполнял чей-то приказ, и сейчас он готов был даже заплакать. Его явно никогда не отчитывали так сурово.
А генерал Тирелли еще не закончила. Она повернулась, чтобы охватить взглядом всех присутствующих. В трюме стояла абсолютная тишина. Все работы прекратились.
– Я хочу, чтобы всем вместе и каждому в отдельности стало понятно. – Лиз говорила размеренным голосом, который лишь подчеркивал глубину ее гнева. – Я просто больна и чертовски устала от всей этой возни, политиканства, кусания исподтишка и подсиживания. Мне это смертельно надоело в Хьюстоне, и я не допущу подобного здесь. Это вредит каждому из вас и всем нам вместе. Это не приносит никакой пользы людям, пославшим нас, и потому пора с этим покончить. Прямо сейчас и прямо здесь. – Она выразительно посмотрела на техника Клейтона Джонса. – Начиная с этого момента каждое ваше слово, каждое ваше действие, Джонс, должны быть направлены исключительно на пользу экспедиции. В противном случае вы окажетесь под арестом так быстро, что усомнитесь, прав ли Эйнштейн насчет скорости света. Это же относится и к остальным, ко всем без исключения на этом проклятом корабле. Всем понятно? Понятно? Хорошо. – А потом, на удивление спокойно, она обратилась к капитану Харбо: – Вы хотите что-нибудь добавить, капитан?
Капитан Харбо внимательно посмотрела на генерала Тирелли.
– Проклятом? – переспросила она. – На этом проклятом корабле? Хочу поставить вас в известность, что он освящен самим Папой.
– Правда? – Похоже, Лиз искренне удивилась.
– В прошлом году, в Риме, – сообщила капитан Харбо, явно довольная собой.
– Прошу прощения, – сказала Лиз. – Я чересчур увлеклась.
– Ничего. Мне доставило удовольствие наблюдать за вами. Вы абсолютно правы. – Капитан Харбо повернулась к остальным. – То, что сказала генерал Тирелли, сказано и от моего имени. Вы гости на этом корабле, и ведите себя подобающе. – Потом она спокойно взглянула на меня и сказала таким тоном, словно ничего необычного не произошло: – Капитан Маккарти, дайте нам, пожалуйста, вашу оценку ситуации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
