и проверим за одно. В конце концов, что я теряю?
— Зажигалка нужна? — спросил я.
— Не-е, я не курю. Давно уже бросил, — он завернул рукав рубашки и продемонстрировал старые бугристые шрамы. От ожогов.
— Как ты сказал тебя зовут, Серега? Дронов?
— Ну да, а мы что, знакомы? — пришла его очередь прищуриться.
— А имя Ириэг Дарн тебе случайно ничего не говорит?
Лицо человека со шрамом застыло на мгновенье, а потом расплылось в нелепой улыбке.
— Значит я не ошибся, — продолжая счастливо скалить зубы, произнес он.
— Как ты понял? — до меня дошло, его первый вопрос был не просто странным, он спрашивал, давно ли я «здесь».
— Видел такую змейку много лет назад. Далеко отсюда.
Мы проговорили несколько часов. Я рассказал все, что знал о Горме. Он — как оказался в странном лесу, как странствовал по чужому миру, как встретил Лель, как она растворилась в горячих искрах, произнеся слова заклинания, как его пытали, а потом казнили. Как с тех пор он не теряет надежды найти дорогу обратно и маленькую колдунью, ставшую причиной его несчастий.
— Думаешь, мы сможем вернуться? — задал я чисто риторический вопрос: если он не нашел путь за столько лет, вряд ли у нас есть шанс. А если вернемся, что мы там увидим? По словам Хоге, Время — странная штука, играющая по своим правилам.
— Теперь, когда нас двое и, во-первых, мы точно знаем, что Горм реален, — обнадежил он, — во-вторых, мы сможем найти Лель. Она знала формулу — ключ к перемещениям, но не успела мне рассказать.
— Почему ты думаешь, что мы найдем ее здесь? — усомнился я в его оптимизме, — она может быть где угодно. Слышал я недавно одну историю…
Я рассказал о странной и печальной любви Иосуутси.
— Похоже на нее, а когда это было?
— Трудно сказать. Там что-то было про парадигму времени между людьми и наабатами. Когда угодно, — подытожил я.
— Скорее всего, время зависит от позиции наблюдателя, — просвещал меня Ириэг, — проще говоря, оно движется быстрее в том месте, где ты находишься, словно свиваясь в петлю и возвращаясь в исходную точку в момент возвращения в предыдущую реальность.
То есть мир Горма застыл сейчас, как муха, простите бабочка, в янтаре до нашего возвращения? Это объясняет, почему в нашем мире я почти ничего не пропустил. Мои размышления привели к новым вопросам:
— Может, это как-то связано с деревьями? Мы сначала попали в Лес вне времени, перед возвращением сюда я тоже видел лес — Светлый лес.
— Думал об этом, может быть, это и есть ключ или его часть, — согласился он, — очень старый символ даже в нашем мире. Посмотри, на что похоже дерево.
Я посмотрел вокруг. Деревьев было предостаточно, но все они были похожи на… деревья. Среди бурной июньской зелени взгляд зацепился за сухой ствол, темные ветви торчали среди жизнерадостной листвы. И тут я вспомнил поход через Светлый лес, прозрачную землю под ногами, уходящие в бесконечность корни, символ на стене перехода — зеркальное изображение дерева с одинаковой кроной и корнями. Образы наслаивались один на другой, спеша к чему-то. Ветви, русла рек, кровеносные сосуды… нейрон. Я на мгновенье словно повис в пустоте. Не идеально, но он повторяет форму растения. Или, как вариант, оно — его.
— И не только нейрон, — подтвердил мою гипотезу Дарн, — галактические скопления имеют ту же структуру.
— Но почему зеркало? — мысли уже закусили удила и понесли.
— Зеркало? — сбился Ириэг.
— Из этого мира я ушел и вернулся в него глядя в зеркало, — пояснил, и мне стало немного жутко от формулировки.
Ириэг задумался, похоже, мне удалось озадачить его новыми вводными.
— Ну, это чисто философски, — с сомнением произнес наконец он.
— Это как раз по моей части, — подбодрил его я.
— Ты знаешь, что животные, кроме крупных приматов, не понимают, что видят в зеркале самих себя? — спросил почему-то он.
— Первый раз слышу, — признался я, — это имеет какое-то отношение к нашей проблеме?
— Ты слышал когда-нибудь фразу «Мы слышим только то, что хотим услышать» или «Мы видим только то, что хотим увидеть»?
— Ну, допустим, — у меня перед глазами все еще маячили сияющие нейроновые деревья. К новым откровениям я пока не был готов.
Но Серегу понесло.
— Людвиг Фейербах говорил: «Всякая монада, изменяясь и уподобляясь, становится живым зеркалом Вселенной», — похоже, за прошедшие годы он изучил вопрос досконально, но мне это не помогло.
— И что? Как его увидеть-то, это зеркало?
— Ты прав, пройти сквозь представление о мире как части тебя, твоего воплощения, увидеть его таким, каков он есть на самом деле, возможно только при определенных условиях.
— И? Дерево — это дерево, зеркало — это зеркало, время — это время, а слова — это слова. Без мага, обладающего даром, даже имея ключ, мы не сможем открыть переход, — подвел я неутешительный итог.
— Нам нужно найти Лель! — как заведенный повторил Ириэг.
— Да нет тут ее, я же говорил, в море она поселилась, потом вообще неизвестно, куда сбежала… — я был на грани отчаяния.
В полной темноте мы подошли к моему дому. Я понимал, что мне предстоит непростой разговор с маман, и попросил Ириэга присутствовать при нем. В качестве живого доказательства моих слов, так сказать. Я представил, как рассказываю свою невероятную историю и перепуганная маман начинает таскать меня по врачам — переутомление на экзаменах, нервы, плохая компания — что еще ей придет в голову, даже представлять не хочу.
— Не думаю, что это хорошая мысль, — подтвердил мои опасения Ириэг, но договорить не успел.
Дверь в подъезд открылась, и на пороге появилась маман собственной персоной.
— Где тебя носит, Данил? Мог хотя бы позвонить, — упрекала она, спускаясь по ступеням.
