Читаем без скачивания Повелитель бурь - Е. Юань

божеству приток драгоценных якорей. А во-вторых — пассажи, касающиеся иных конфессий, ибо любая искра крамолы здесь грозила разжечь полномасштабную, кровавую баню.

Что же до того, как в талмудах расписывают ангелов вкупе со святыми, истинным богам до этого откровенно не было дела. Зато сами эти небожители тряслись над каждой буквой — ведь им точно так же кровь из носу надлежало выжимать из этих текстов собственные, спасительные якоря.

Именно поэтому в священных писаниях любой конфессии описания ангелов и святых прописаны донельзя дотошно. В них кристально ясно расписаны как их авторитеты, так и сакральные титулы, дабы пастве было проще проникнуться к ним и выбрать себе покровителя по душе. Впрочем, даже этого зачастую не хватало для ковки железобетонного якоря, ведь эти верования всегда находились в тени слепого поклонения самому божеству.

Дабы разрубить этот гордиев узел, ортодоксальные Церкви благоразумно прикрепляли к каждому отдельному храму своего персонального ангела-хранителя или святого покровителя, тем самым ювелирно очерчивая границы их влияния.

Обладая столь кристально ясным пониманием изнанки религий, Клейн отродясь не ставил Священное Писание во главу угла. Бегло пролистав первые страницы, где до небес превозносились его собственные авторитеты и сакральные титулы, юноша испытал такой жгучий, невыносимый испанский стыд, что поспешил захлопнуть фолиант. Ему с лихвой хватило банального прорицания, дабы удостовериться: этот талмуд ни на йоту не спровоцирует конфликт с догматами ортодоксальных божеств.

Погрузившись в недолгие раздумья, сыщик благоразумно отмел идею рубить с плеча и ниспосылать прямой оракул, дабы Город Серебра перекроил свой трактат. Он сделал ставку на куда более изящный, обходной маневр:

На грядущих сходках Клуба Таро, виртуозно дергая за ниточки «Мира» Германа Воробья, он исподволь подтолкнет малыша «Солнце» к нужным выводам. Парню надлежало мягко скорректировать свою картину мира, сместив акценты в пассажах об «Ангеле Времени» в сторону фигуры Паллеса Сороастра. Этот финт позволил бы ювелирно, не разбудив ни малейших подозрений у старейшин полиса, внести спасительные правки в догматы.

…………

Байам. Мотаясь по местным подпольным сходкам Потусторонних, Верду Авраам умудрился сколотить весьма солидный багаж оккультных знаний.

Дождавшись, пока небеса укроет густой ночной мрак, мужчина чиркнул спичкой, запалив настенную газовую лампу, и с головой ушел в дотошное, скрупулезное чтение своих записей.

Добравшись до самых последних страниц, его взор внезапно намертво споткнулся о доселе неведомую, леденящую агентурную сводку:

'Порт Банси — это проклятая гавань, насквозь пропитанная первобытной, паранормальной мощью. Её незримые, мистические узы с миром духов и звездными высями превосходят любые смелые фантазии… И пусть Церковь Повелителя Бурь безжалостно, до основания стерла этот полис с лица земли, выжечь тамошнюю хтоническую чертовщину под корень им так и не удалось…

Поговаривают, целая прорва оккультных изыскателей нынче скупает любые диковинки, связанные с Банси, за баснословные, астрономические деньги…'

«Банси…» — беззвучно, одними губами пробормотал Верду. В его душе внезапно вспыхнул жгучий, маниакальный интерес к этой уничтоженной гавани.

Рассудок мужчины заработал с пулеметной скоростью: а не стоит ли ему тоже раскошелиться и наложить лапы на парочку реликвий прямиком из Банси, дабы дотошно препарировать их суть? Как-никак, мир духов был намертво повязан с талантами «Телепортации», а астральный план вкупе со звездным небом являлись исконной вотчиной «Странствий». Сплетая всё это воедино, вырисовывался призрачный шанс нащупать спасительную лазейку для мистера «Дверь» — Бетеля Авраама — и вырвать пращура из леденящего изгнания.

«Быть может, если подвернется безупречный случай, мне и самому не мешало бы наведаться в этот самый Банси…» — Верду едва уловимо, с тяжелой решимостью кивнул собственным мыслям.

Глава 1328 Закулисная работа

Подготовительный этап создания целого полиса из марионеток оказался делом до одури нудным и выматывающим. По крайней мере, именно так считал Клейн.

Под монументальными сводами древнего дворца юноша, восседая в почетном кресле «Шута», сжимал в руке перьевую ручку. Склонившись над стопкой заурядной бумаги, он скрупулезно выписывал для каждого болванчика имя, возраст и хитросплетения судьбы. Параллельно с этим Клейн позволял прозрачным «Червям Духа» один за другим вылезать из своей плоти, дабы те прямо по соседству суетливо сплетались в многочисленных двойников.

Новоиспеченные клоны вели себя по-разному: кто-то вальяжно устраивался прямо на полу, кто-то оккупировал оставшееся двадцать одно кресло за длинным столом, а кое-кто и вовсе силой мысли соткал себе кровать и с комфортом на ней развалился…

Вслед за этим двойники синхронно выудили из горы оккультного хлама самые разношерстные фолианты и с головой ушли в дотошное чтение.

Их импровизированная библиотека включала в себя (но отнюдь не ограничивалась) следующие шедевры:

«Искусство виноделия»

«Основы диспетчеризации поездов»

«Полная энциклопедия кондитерского мастерства»

«Самосовершенствование священнослужителя»

«Практическое руководство по починке настенных газовых ламп, счетчиков и всевозможной бытовой механики»

«Кулинарные изыски Диси»

«Практика портового управления»

«Основы юриспруденции»

Журнал «Дамская эстетика»…

Все эти узкопрофильные знания кровь из носу требовались конкретным куклам. Лишь намертво вбив этот багаж в подкорку, марионетки смогли бы безупречно отыгрывать свои роли, обретя кристальную, железобетонную достоверность. И тогда даже при глубоком, доверительном контакте с залетными чужаками их фасад не дал бы ни единой фатальной трещины.

Зазубрить всю эту писанину наизусть было для Клейна парой пустяков. Вот только ему надлежало не просто заглотить сухие факты, но и научиться виртуозно применять их на практике. Ко всему прочему, категорически запрещалось путать амплуа: здоровенный, получающий гроши стрелочник ни за какие коврижки не должен был со знанием дела распинаться о чудодейственном увлажняющем эффекте дамского крема или критиковать фактуру дорогого шелка.

Вздумай кто вплести подобный гротескный диссонанс в сюжет романа, театральной постановки или оперы — это почти стопроцентно добавило бы действу диковинного шарма. Увы, суровая реальность подобных выкрутасов не прощала: это мгновенно растоптало бы всю достоверность, вставив фатальные палки в колеса грядущему ритуалу.

Дабы благополучно обогнуть эти зияющие подводные камни, Клейну не оставалось ничего иного, кроме как рвать жилы еще на подготовительном этапе. Ему требовалось ювелирно отшлифовать характер каждого обывателя кукольного полиса, сделав его выпуклым, живым и уместным.

Хвала небесам, на весь городок специалистов, остро нуждающихся в столь глубоком погружении в профессию, набиралось не так уж и много. Львиная доля населения барахталась на уровне полуграмотных, а то и вовсе не умеющих читать работяг, привыкших влачить свое серое, унылое существование, опираясь лишь на голый жизненный опыт. Для лепки таких болванчиков Клейну почти не требовалось штудировать фолианты — они до боли напоминали фабричных чернорабочих, которых загоняют на конвейер либо после пары часов инструктажа, либо вообще без него.

Одному богу известно, сколько времени минуло, прежде чем подлинное тело Клейна