Иудейский?
— От себя говоришь или другие сказали обо мне? Пилат с наигранным прямодушием отмахнулся от вопроса.
— Разве я иудей, чтобы ловить тебя в западню и предъявлять обвинения? Я простой римский чиновник и прямо, по-римски, задаю тебе вопрос. Очень простой вопрос. Ты действительно законный наследник Ирода? Были ли твои отец и мать соединены законным браком?
Иисус неохотно ответил:
— Да.
И добавил:
— Царство мое не от мира сего.
— Я тебя хорошо понимаю. Ты был с младенчества отлучен от короны и отказываешься претендовать на нее, потому что у тебя нет ни денег, ни сторонников. Тем не менее, зная о своих царских правах, ты позволил себе поразвлечься, проехав на осле по улицам Иерусалима и ненадолго заняв Давидов трон.
Иисус не ответил ему.
— Ты претендуешь на вечную духовную власть и пренебрегаешь властью временной. Однако, друг мой, что мешает тебе насладиться обеими? Ты должен понимать, что царь, не имеющий земной власти, не может рассчитывать на полноту духовной власти. Твой верный сторонник Никодим, сын Гориона, говорил со мной о тебе, и я заверил его, что, если ты поручишь мне ведение своих дел, главные проблемы твоего несчастного народа будут решены ко всеобщему удовольствию. Согласно последнему законному завещанию твоего деда, которое император одобрил и отдал на хранение весталкам, ты наследуешь трон после твоего дяди Филиппа Боефийского, а так как он уже давно отказался от всяких притязаний, ты имеешь неоспоримое право на все владения твоего деда и на царский титул. Вот тебе мое предложение. Я отправляю императору послание, в котором поддерживаю твои притязания, особенно подчеркиваю твою верность ему, а также упоминаю о твоем осуждении Храмовой роскоши и того пренебрежения, с каким фарисеи относятся к офицерам стражи, сборщикам податей и прочим правительственным чиновникам. Я предлагаю ему дать тебе полную свободу в духовных делах вместе с титулом царя-союзника при том условии, что ты обязуешься забыть о взаимонепонимании между нашими странами, обязуешься децентрализовать богослужение, поощрить торговлю и земледелие и вообще вывести Иудею в один ряд с другими развитыми странами империи. Сейчас император отдыхает от трудов на Капри, и он, конечно же, не станет читать послание, но мы будем действовать через моего друга и благодетеля Луция Элия Сеяна, совершенно полагающегося на мое мнение, когда речь идет о Палестине. Эй, господин, ты меня не слушаешь? Тебе нехорошо?
— Царство мое не от мира сего.
— Ты уже говорил. Значит, ты не принимаешь мое предложение? А ведь твой отец был царем. Как ты думаешь, зачем, если не править, ты был рожден в этот мир?
— Свидетельствовать об истине.
— Что такое истина? — насмешливо переспросил Пилат. — Каждой так называемой истине противостоит другая истина, столь же логически обоснованная. Юмор — вот соль жизни. Сознание того, что — хвала Господу! — ничто не имеет особого значения. Неужели ты никогда не отдыхаешь от своей мономании святости?
Иисус молчал.
— Знай, господин, со мной шутки плохи. Ты должен понять, что власть над жизнью и смертью в этой провинции в моих руках. Я даже могу распять тебя, если пожелаю.
Иисус молчал.
Пилат вдруг успокоился и даже хмыкнул, осознав фантастическую несообразность ситуации.
— Честное слово, я не могу тебя понять. Ты не Христос, а хрестос (Он имел в виду не «помазанный царь», а «простолюдин».) Ладно, подумай еще, а я пока пойду поговорю с моим лакеем-префектом.
Он вышел на крыльцо и небрежно бросил Каиафе:
— Не знаю, какую вину ты за ним нашел.
— За этим подстрекателем и мятежником? Да он всех перебаламутил от Галилеи до Едома!
Пилат ответил ему широкой улыбкой.
— Благодарю тебя за подсказку. Может быть, его затребует к себе Ирод Антипа из Галилеи — он ведь его подданный? — за политические преступления, совершенные на его территории? Я немедленно соотнесусь с ним. Как раз сегодня утром он приехал в Иерусалим. Все еще не может простить мне, что я самолично приказал распять галилеян, разрушивших в Вифлееме мой новый акведук. Если этот Иисус уже известен там, тогда все в порядке. Будь добр, подожди меня еще немного на крыльце, если не хочешь посидеть в моих нечистых покоях и послушать приятную музыку.
Каиафа достаточно долго знал Пилата и часто терпел от него унижение, чтобы не испугаться его как бы шутливых речей. Наверняка у него в голове сложился план, как шантажировать Синедрион, и Иисусу в нем тоже отведена роль, хотя, что это может быть за план, Каиафа пока не имел представления.
Пилат вернулся в Мозаичный зал.
— Итак, царь Иисус, ты больше не можешь оставаться простолюдином, каким прикидывался до сих пор. Я готов забыть твое в высшей степени неучтивое молчание и дать тебе еще один шанс обрести славу для тебя и твоего потомства и установить Золотой Век для твоих несчастных подданных. Я готов поставить Элия Сеяна в известность о твоих притязаниях, предварительно заручившись поддержкой прокуратора Сирии. Не буду скрывать, мое предложение связано в основном с моим отношением к тетрарху и тем крысам из Синедриона, которые сейчас прохлаждаются у меня на крыльце. Безусловно, я надеюсь также, что ты не забудешь обо мне, когда возьмешь власть в свои руки. Твоя растерянность меня не удивляет, особенно если учесть твою прежнюю нищету и твое малопонятное будущее. Однако соберись, пожалуйста, и постарайся вести себя, как подобает царю. Твой подлый дед заплакал бы от стыда, если бы мог покинуть Гадес и взглянуть на тебя сейчас. Вот тебе моя правая рука. Я предлагаю ее тебе в знак моей искренней дружбы. Ты ее принимаешь?
Иисус тяжело вздохнул, улыбнулся Пилату и едва заметно покачал головой. Пилат вскочил.
— Хорошо же. Хочешь отказаться, отказывайся, и да поможет тебе Бог! Если ты не царь Иисус Иудейский, значит, ты просто Иисус из Назарета, подданный своего дяди Ирода Антипы, к которому я и отошлю тебя. Искренне надеюсь, что он поступит с тобой так же нелюбезно, как с твоим родичем по матери Иоанном из Аин-Риммона.
Он хлопнул в ладоши. Вбежал офицер стражи.
— Юкунд, принеси чернила, перо, пергамент. И отведи этого галилейского придурка обратно.
Иисус вышел, а Пилат взялся за письмо.
«Царевичу Ироду Антипе, тетрарху Галилейскому, от Понтия Пилата, прокуратора Иудеи, — привет.
Посылаю к тебе презанятного человека. По секрету сообщаю, что он, согласно последнему завещанию, законный наследник твоего отца Ирода. Будь добр, проверь его притязания, которые у меня не вызвали сомнений. Ему удалось не попасть под нож во время резни, устроенной по приказанию отца твоими братьями Архелаем и Филиппом. Он жил
