Читаем без скачивания Веду бой! Смертный бой - Федор Вихрев

И по пути вдруг выяснили, что видеокамеры-то у нас нет. Договорились так. Фил снимает на фотик происходящее. Я просто впитываю обстановку. А Марлен стоит с моим нетбуком и тщательно все фиксирует на веб-камеру.

Разговаривали, рискуя своими языками. Хорошая, европейская такая дорога была напрочь разбита гусеницами тяжелой техники и снарядами. Поэтому я так и не понял, насколько мягкая подвеска у этого самого «Тигра». Пространство вот хорошее внутри. Можно жить, не снимая квартиры. Унитаза только не хватает. Хотя если вон в том углу дырку в полу сделать и шторкой отгородить…

— Приехали! Оружие всем оставить в машине!

М-да… Как-то я без ствола уже голым себя чувствую.

Хлопнула тяжелая дверь. Нас уже ждали.

Какой-то «херр-официр» с двумя «викингами» за спиной. Ну и нас пятеро, не считая водилы, который остался внутри автомобиля. Я огляделся. Разбитые дома, дымящиеся развалины, небо в дымке…

Херр очень быстро, но очень цепко осмотрел нас, потом завистливо скользнул взглядом по «Тигру» и загавкал по-своему.

Очкастый лейтенант вполголоса забормотал:

— Он интересуется — почему нас так много?

— Скажи немцу, у русских принято сначала представляться! Полковник Самарцев, представитель штаба Прибалтийского фронта. Со мной переводчик и трое журналистов.

И лихо приложил ладонь к козырьку.

— Товарищ полковник, это господин оберст Юрген фон Кречмер. С ним тоже переводчик.

Не, ну настоящий ганс! Вылитый! Лицо длинное, узкое. Тощий, высокий. Кожа да кости! И морда такая… Высокомерная. Истинный ариец.

— Германское командование группы армий «Вильнюс», — начал переводить наш лейтенант, — вынуждено сообщить господину Шаманову, что мы требуем прекращения боевых действий.

У меня аж глаза на лоб полезли. Требуют они. Сидят в окружении и требуют. Совсем оборзели, блин. Наш полковник тоже удивился, но смолчал, дожидаясь окончания немецкого лая.

— Германское командование объявило войну ныне уже не существующей державе, а именно Советскому Союзу. В связи с небольшим недоразумением мы вошли на территорию Республики Литва. После переговоров с правительством этого государства мы хотели бы покинуть территорию Литвы без осложнений со стороны войск Российской Федерации, нарушивших договор о границах от 27 марта 2007 года и вторгнувшихся на земли суверенного государства. Иначе мы вынуждены будем применить силу.

Охренеть! Наш полковник аж кепи назад сдвинул от изумления. Немец же бесстрастно разглядывал нас по очереди. Коз-з-зел, блин… Интересно, на что они надеются? Впрочем, как только европейцев в мягкое место петух клюет, так они сразу в крючкотворство ударяются.

Я машинально сделал шаг назад. А полковник достал мобилу из кармана. Потыкал в кнопки и, буркнув очкастому мамлею «Переводи», принялся громко разговаривать со штабом. По лицу немца опять скользнула гримаса зависти. Очень быстрая. Почти незаметная.

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант! Требуют коридора до границы и вывода наших войск! Так точно! Есть передать! Хер в задницу до пищевода, а не до границы! Это не переводи пока! — шепнул он мимо трубки. — Так точно! Есть! Разрешите выполнять?

— Херр оберст… — ухмыльнулся полковник Самарцев. — Мы поняли ваши требования, но не можем их выполнить. Нам необходимо обсудить этот вопрос с военным и политическим руководством страны. К сожалению, мои полномочия распространяются только на согласование условий полной и безоговорочной капитуляции вашей окруженной группировки. Честь имею!

Самарцев лихо щелкнул каблуками и развернулся.

Оберст в ответ тоже было поднял руку к фуражке, но не успел…

Потому как его башка внезапно разлетелась в кровавые клочья! Мир замер на мгновение…

И взорвался огнем. Сразу со всех сторон. Я только и успел прыгнуть рыбкой с обочины. А потом куда-то пополз на карачках. Вот же ж… Какая млять этого фрица шлепнула?

Я попытался оглядеться, но вместо этого ткнулся мордой в жидкую грязь кювета. Со всех сторон, кажется, стреляли, что-то взрывалось, обдавая меня вонючим дымом взрывчатки и шматками земли. Грохот стоял такой, что я сам себя не слышал. Ни мат, ни молитвы, ни вопли «Мама-а-а!».

Фиг его знает, сколько прошло времени. Я не засекал. Только когда голову чуть приподнял, увидел дыру дренажной трубы, шедшей под дорожным полотном. Вот я как бросился туда! В трубе оказался не один. Два моих раздолбая там уже сидели. Фил бережно прятал на груди свою «фаллическую дуру», а Марлен вытирал кровь с лица. Над нами же… Впрочем, и под нами и вокруг нас тряслась земля.

— Ранен? — заорал я Марлену.

— А? — проорал он мне в ответ.

— Куда ранен, говорю! — срывая голос, крикнул я снова.

Вместо ответа он махнул рукой и показал мне мой нетбук. Бывший. Потому как экрана у него больше не было. Только какие-то обломки стекла хищно торчали по периметру бывшего монитора. А ведь в кредит я его брал…

Потом Марлен дрожащей рукой достал из кармана свою мобилу. Бывшую мобилу. Из нее торчала отливающая желтой смертью пуля.

— Сиди спокойно! — крикнул Фил. И резко вытащил из левой скулы шефа длинный кусок экранного стекла моего нетбука.

Ну что же мы такие дураки-то? А?

Из всего оружия только фотик Фила да клавиши моего мелкого компа. Все осталось или на базе, или в «Тигре». Стоп! Машинка же у нас бронированная? Так?

Я пополз к выходу из трубы. Бой продолжался, но по нашему месту огонь вели уже не так интенсивно. Я перекрестился грязной рукой, размазывая жижу по харе, и рванул на воздух. От же ж скотины! Достаточно было пары секунд, чтобы увидеть картину.

Четыре трупа возле перевернутого на бок «Тигра».

Фу, бля… Фубля, фубля, фубля… АААААА!

Я метнулся… Громко сказано.

В общем, я как-то оказался около машины. Господи ты, Боже, мой! Как я только не матерился в тот момент! Как я только не богохульствовал, забираясь через разбитое заднее стекло внутрь джипа.

Водилы почему-то на месте не было. Зато наши «калаши» оказались там, где и положено. Какая-то сволочь всадила длинную очередь из пулемета в крышу перевернутой машины. То ли били издалека, то ли крыша крепкая… Но я никогда не забуду этот страшный грохот, от которого я инстинктивно зажался, как зародыш, и прикрыл свои больные уши руками.

А потом новый рывок!

Я везунчик. Я правда везунчик! Блин, и когда я успел каску напялить?

Марлен успел только приоткрыть рот, как вдруг подряд прямо над нами рванула пара снарядов.

— Уходить надо! — заорал Фил. — Накроют всех к ебеням последним!

— Куда?

Мы подползли сначала к одному выходу. Потом к другому. Перспектива не очень радостная. С одной стороны — чистое поле. Метров триста до домов. С другой — дом близко. Всего-то метров двадцать и можно хотя бы к стене прижаться. Только вот как раз из этого дома шмаляют во все разные стороны. Одно хорошо — с пятого этажа. «Хрущевка» обыкновенная. Водится по всей территории бывшего Советского Союза. Жаль, подъезды с другой стороны.

Бросок до стены. Там обползаем здание. Уходим во двор. Ныкаемся в доме и прячемся под кровати. Ибо накуй нам все это надо?

Главное подышать. Надышаться перед смертью. Нельзя, говорите? Ну, ну… Значит, вы перед смертью не бывали. Когда самый зловонный запах кажется благовонием…

— БЛЯААААААААААААА!!!!!!!!!!!!

Впереди понесся Марлен, прижимая к груди остатки моего нетбука. На харде могла сохраниться запись с камеры. Поэтому надо сохранить. Мы с Филом долбили куда-то по сторонам из «калашей». Надеюсь, не попали в своих.

Прижавшись к стене «хрущевки», медленно, в полуприседе, поползли к углу. Обогнули его. Еще один… Во дворе чуть потише… Тихо догорают останки неопознанных легковушек во дворе…

Нах, нах, в подъезд! Хорошо, что дверь вынесена взрывом. А то ключа от подъездного замка у нас нету. Заныкаться решили на втором этаже. Осторожно поднялись.

— Лех!

— М?

— Гранаты есть?

— Не… Забыл…

— Долботряс ты…

— Иди и возьми…

Это мы с Филом перед входом в квартиру так беседовали. Выбрали среднюю на площадке. Там окна в одну сторону. Легче контролировать. Это уже потом я узнаю, что неправильно все мы сделали. Но кто ж нас и когда учил? Дверь была закрыта. Но у нас был универсальный ключ — короткая очередь в замок. Опа! И мы в домике.

И словно по сигналу — все закончилось. В смысле, стрельба на улице.

Распашонка. Одна комната вправо. Вторая влево. Прямо — кухня.

— Фил! Правую глянь! Марлен! Ты как? Держи выход!

Блин, это я голливудских боевиков насмотрелся. Поэтому вместо того, чтобы просто открыть дверь, я ее пнул со всей дури.

В ответ раздался женский визг.

В маленькой, пять на три метра, спрятались от дикой, совершенно неестественной войны две литовские бабы и три литовских ребятенка. Неестественной… А когда войны были естественными?