но не ошибаетесь ли вы? Англия близка нашим штатам из-за одного языка, да и менее века назад мы были частью Британской империи.
– Главное слово тут именно «были», – хмыкнув, развиваю мысль дальше: – На протяжении последней парочки столетий альбионцы слишком часто показывали свое умение перекидываться от одного союзника к другому. Не говорю это им в упрёк, принципы, заложенные стариной Макиавелли, ещё никто не отменял. Только вот тем правителям, кто рассчитывал на англичан как на союзников от этого… не легче. К тому же я вовсе не говорю, что Англия ОБЯЗАТЕЛЬНО покажет Конфедерации свой милый обычай оставлять как бы союзника в дураках. Просто бритты вполне МОГУТ сотворить нечто подобное. К тому же считаю своим долгом напомнить, что у нас с ними никаких союзных договоров не подписано. И даже речи пока о том не идёт. С их стороны тоже.
– Обезопаситься, заключив союз, или намекнув на возможность союза с теми, кто является противовесом Британской империи, – понимающе кивнул Борегар. – А у них один значимый и опасный противник, их не любящий. Россия.
– Выстрел в цель, генерал! – потёр руки Джонни. – Виктор не просто так об этой империи много чего говорит. И знает о ней многое, его предки оттуда прибыли.
– Я знаю. Но это дело дипломатов. Я же офицер, командую Потомакской армией и просто не имею возможности заниматься ещё и этим. Да и не умею.
Отмазка. Естественная, распространённая и легко отводимая в сторону… если бы оно мне действительно требовалось. Вот только я вовсе не собирался пристёгивать генерала к тому, что ему и в самом деле не шибко свойственно. Право слово, это лишнее. Ведь есть тот, кто в этом деле на порядок больше понимает, к тому же обладая многолетним опытом. Вдобавок опытом специализированным, который сейчас и требуется.
– Пикенс умеет.
– Он губернатор, – проворчав эти два слова, Борегар встал и, подойдя к закрытому окну, вымолвил, глядя на не слишком ярко освещённую улицу: – Но вы правы. Знает он много, может дать полезные советы. Только для договорённостей надо не только чего-то просить, но и предлагать. И не только туманные обещания.
– А у нас есть что предложить.
– Что, Виктор? Торговля, возможность стоянки русского флота, удобство сообщения с их Аляской – это лишь после войны. Захотят ли в Петербурге ждать и тем более чем-то помогать в расчёте на такие смутные обещания.
– Есть нечто куда более важное, ради части чего стоит немного подождать. А ради другой и ждать не придётся.
– И что это? – повернулся ко мне от окна Борегар.
– Оружие и золото! То, от чего не откажется ни один правитель, пребывающий в здравом уме.
– Продажа оружия, – просиял Борегар. – Ради такого оружия, как «спенсеры» и эти пулемёты, можно и подождать окончания нашей войны с янки, предоставив Конфедерации аванс. Не деньгами, а поддержкой. Но золото… Калифорнийские рудники нам нужны! Будет неправильно отдавать даже их часть. Этого не поймут.
Эх, до чего же приятно разговаривать с умными людьми. Их не так уж мало среди элиты Юга, но куда больше запоминаются другие, те самые, которые «из бездонных колодцев мудрости хлебают лишь нанесённый ветрами столетий мусор». Ну, тот самый, который на поверхности плавает. Фамилии даже вспоминать не хочу, и так всё с ними понятно.
В общем, генерал верно мыслит, но до конца в размышлениях всё же не доходит. А кое-что просто знать не может, ибо информация о том золоте, которое я имел в виду, всплывет лишь спустя почти четыре десятка лет. Золотая лихорадка Клондайка, она самая! Да, я знаю, что сам Клондайк и прилегающие к нему земли находятся на территории Канады, одной из частей Британской империи. Но не Клондайком же единым! Есть ещё и другие зоны залегания золота, на сей раз на территории принадлежащей России Аляски. Самые крупные из них – близ городов Ном и Фэрбенкс. Знаю, сейчас их на карте и в помине нет, но ведь место их расположения мне один бес известно. А на память я вроде как сроду не жаловался.
– О Калифорнии и речи не идет, – утешил я собеседника. – Просто попала ко мне одна очень интересная информация. Достоверная, в этом можно не сомневаться, но для Конфедерации почти бесполезная. Дело в том, что на землях русской Аляски есть золото. Много золота, насколько можно судить. Мне продали это знание за не столь уж большие деньги, вот я и хочу его использовать с умом. Разменять золото, до которого нам было бы очень сложно добраться, на закладку фундамента хороших отношений с могучей империей.
– Русский император так просто поверит? Мне он не кажется наивным и доверчивым человеком.
– Просто так только койоты за окнами воют, да и то лишь по праздникам, – невольно усмехнулся я. – Нет уж, нельзя показать себя «данайцами, дары приносящими». Поэтому сначала должен быть разговор об оружии, да с демонстрацией его образцов. Они у нас есть, поэтому произвести впечатление мы, несомненно, сможем. Особенно учитывая то, что император Александр Николаевич озабочен перевооружением своей армии. Что же касательно нашей невозможности поставлять оружие в Россию сейчас, во время войны… У меня другая мысль в голове появилась.
– Какая? Или я уже знаю… может быть. Дать им право производить винтовки и пулемёты, получая с этого часть прибыли?
– Именно так, Пьер. Покойный отец нынешнего императора значительно усилил и так не слабые оружейные производства империи. Поэтому особого труда это для них составлять не должно. Одни только фабрики города Тула многого стоят. А насчёт золота… Думаю, что нам удастся не просто предоставить императору Александру сведения о золоте, но добиться организации совместной компании. От нас знания о месте расположения ценного металла. От них – собственно организация добычи и вывоз.
– Вы получите лишь малую часть акций этой компании, Виктор.
– Мало всё равно лучше, чем ничего. Да к тому же заинтересованность в прибылях от добычи золота убедит наших будущих партнёров в серьезности намерений. Так что оружие плюс золото. Вполне может получиться, не так ли?
– Должно получиться, – с энтузиазмом откликнулся Джонни.
Борегар, прежде чем ответить, малость призадумался.
– Да, должно. Жаль, что вы уезжаете, вам говорить с Пикенсом было бы легче.
– Нет, сейчас это сподручнее именно вам. Хотя бы потому, что будет хорошо, если удастся убедить его временно послать к императорскому двору человека, к которому Александр Николаевич питает искреннюю симпатию. Что интересно для столь большого ценителя женщин, симпатию исключительно платоническую.
– Люси Пикенс.
– Она. Ей ведь не нужно прямо участвовать в переговорах, такие женщины являются скорее символом, способным выгодно
