– Нет. Хотя бы один раз, но обязательно попытаются. Хоть в одиночку, но попытается там «низом» подобраться или сверху, на высокой скорости.
– А могли немцы атаковать не «илы», а вас? Как вы поступали в случае такой атаки?
– Могли атаковать и меня. Эту атаку я отражал примерно так же, как и атаку на «ил» – контратакой в лоб, и разворот с заходом «мессеру» в «мертвую зону» сзади и снизу (чтобы он меня потерял). Хоть чуть зазевается – собью.
– Как я понял, вот это «он налетел, я отбил» воздушным боем не считалось?
– Нет. Воздушный бой – это «карусель», когда обе стороны хотят решить все свои задачи в маневренном бою. А «налетел – отбил» – это просто боевое столкновение.
– Принцип ваших действий в прикрытии понятен – «справа, слева и сверху». С увеличением количества истребителей этот принцип как-то менялся?
– Нет. Допустим, если идет двенадцать «илов», то их прикрывают четверка справа и слева, пара сверху (на 500 м выше) и еще одна пара сверху (на 1000 м выше). Принцип наших действий не менялся.
Если наших истребителей было много, то могли группу выделить навстречу немецким истребителям (обычно четверку-шестерку), чтобы эта группа их отогнала (если наших было больше) или боем связала (если наших было меньше). Если наших было меньше, то тут немцам была радость настоящая, всеми силами кидались на эту группу и вообще об «илах» забывали. В меньшинстве немцы в маневренный бой не вступали.
А вот чтобы все наши наличные истребители в бой с немецкими кинулись, такого не бывало. То есть у нас обязательно, даже если часть истребителей дралась с немецкими, то другая часть продолжала осуществлять непосредственное прикрытие и в бой не лезла.
– А если в прикрытии было только одно звено – четыре истребителя, то тогда как вы действовали?
– Да в принципе так же – одна пара прикрывает замыкающий «ил», а вторая – над «илами» сверху.
– Как я понял, Пе-2 вы тоже прикрывали. Порядок их сопровождения отличался от того, какой был при сопровождении «илов»?
– Отличался. Во-первых, мы шли на большей высоте, «пешки» – на 3000 метрах, а мы так еще выше. Во-вторых, и боковые пары или четверки шли с превышением (боковые на 400-500 метров выше «пешек», а центральная – на 600—1000 м). В-третьих, шли на более высокой скорости, особенно от цели.
Я полеты на прикрытие Пе-2 не любил. Прикрывать «пешки» тяжелее, чем «илы». Во-первых, за счет высокой скорости «пешек» потерять их очень легко – вроде только одну атаку отбил, а они уже почти оторвались.
Во-вторых, опять-таки за счет высокой скорости «пешек» и того, что они летают дальше и выше «илов», у нас резко возрастает расход горючего (поэтому в этих вылетах мы летали с подвесными баками).
Ну и в-третьих, тяжело контролировать нижнюю полусферу. Пе-2 идут высоко, а мы еще выше – есть «мессерам» простор для атаки снизу. Правда, у «пешек» нижнюю полусферу стрелки прикрывали (была у Пе-2 нижняя огневая точка), – это помогало такие атаки отбивать, но все равно прикрывать «пешки» тяжелее.
Вот чем «илы» были хороши, так тем, что на отходе от цели могли вообще идти на высоте 150-200 м. Как их снизу атаковать? А на крутом пикировании? На 600 км/час это практически невозможно.
– Теперь поменяем задачу наоборот – шестерка «мессеров» сопровождает шестерку Ю-87 и отражает нападение шестерки «яков». Какова была тактика немецких истребителей в прикрытии?
– Непохожа на нашу совершенно. «Юнкерсы» шли где-то на 2000 метров в «пеленге», а шестерка «мессеров» ходила зигзагом на 1000 м выше их. При подходе к району бомбометания «сто девятые» оставляли своих бомбардировщиков, вырывались вперед и связывали боем истребителей, прикрывающих район. Перед атакой старались набрать высоту, чтобы атаковать наши машины сверху и на высокой скорости. Пока «мессеры» ведут бой, «юнкерсы» становятся в круг и свободно бомбят. Делают один заход (в отличие от наших «илов», которые делали по несколько заходов, «штуки» делали только один – немцы атаками не увлекались), потом выходят из атаки и на полном газу домой. После этого из боя выходят и «мессеры».
Подобным образом «мессеры» прикрывали все типы своих ударных самолетов – Ю-87, Ю-88 и Не-111. Только два последних в круг не становились – бомбили обычными девятками.
– Тогда вот такой вопрос: при какой тактике прикрытия истребителей, нашей или немецкой, ударные машины несли меньше потерь?
– По потерям примерно одинаково.
– Тогда еще один вопрос: что мешало нашим истребителям действовать подобно немецким? Вырываться вперед и атаковать истребители противника на высокой скорости?
– Видишь ли, каждая тактика имеет как свои достоинства, так и свои недостатки. У нас считалось, что недостатки немецкой тактики перевешивают ее достоинства.
– Какие недостатки и достоинства у той и другой тактики? Начнем с нашей.
– У нашей тактики недостатки были следующие:
1. Истребители ведут бой на малой скорости, что не позволяет эффективно преследовать противника.
2. Бой ведется «от обороны», т. е. инициатива у противника.
3. Наш бой требует очень четкого взаимодействия как пар истребителей между собой, так и истребителей со штурмовиками.
4. Повышенная уязвимость истребителей от огня ЗА. Ведь мы всегда были рядом со штурмовиками, в том числе и в зоне зенитного огня. Конечно, в самое пекло мы не лезли, но все равно нам периодически «перепадало». Бьют по штурмовикам – значит, бьют и по нам.
5. Даже не знаю, считать ли это недостатком… Маленькая результативность.
При нашей тактике очень тяжело сбивать. Почти все атаки на встречно-пересекающихся курсах, тяжело попасть. Мы не сбивали – мы отбивали.
Достоинства:
1. Удар штурмовиков (или бомбардировщиков) для противника совершенно внезапен.
2. Наша тактика позволяет сохранять строй ударных машин, потому как:
А. Наша тактика позволяет довольно эффективно вести бой, когда наши истребители в меньшинстве.
Б. Наша тактика не дает прорвавшимся истребителям противника «зависнуть» в атаке, чтобы поразить несколько ударных машин за заход.
3. Бой ведется на «горизонталях», т. е. на тех элементах, в которых наши машины сильнее.
Достоинства немецкой тактики:
1. Истребители начинают бой на высокой скорости, а часто и с превышением по высоте, т. е. можно с самого начала боя завладеть инициативой.
